Эйна Ли - На холмах любви

– Да. – Дэвид сразу развеселился. – Знаешь, заставлять ждать леди хуже, чем идти в бой с самым страшным врагом. Не завидую я тебе. Готовься к нелегкой битве.

– Видно, девчонка строптива, – вздохнул Роберт. – А что мне делать с мадемуазель дю Плесси? Не может ведь она оставаться здесь, в одном доме с моей будущей женой?

При упоминании о Дезире Дэвид лишь покачал головой.

– Роберт, ты знаешь, я никогда не вмешивался в твои отношения с женщинами. Но по-моему, ты перегибаешь палку. Скажи мне хотя бы одно: ты любишь мадемуазель дю Плесси?

Тот бросил на брата настороженный взгляд.

– Почему ты спрашиваешь?

– Вот уже несколько дней как она уехала погостить в Киндерик по приглашению лорда Лэнгли. Завтра утром она должна вернуться... Она отзывалась о Роджере как о «старом добром знакомом».

– Ну что ж, по крайней мере сегодня можно ни о чем не беспокоиться, – облегченно вздохнул Роберт. – Я должен найти какой-нибудь способ, чтобы отправить ее в форт Линнхай, а потом мы что-нибудь придумаем. К несчастью, в этом городе сейчас полно Кэмпбеллов.

– Может быть, дорогой братец, когда ты увидишь леди Элизабет, ты забудешь свою француженку.

Смех Роберта был ответом на эти слова.

– Мой юный и наивный братец, можешь не сомневаться: если меня и вынудят выполнить этот смехотворный договор, я все равно ни за что не променяю Дезире дю Плесси на эту строптивую англичанку. И не вздумай поучать меня.

В десятый раз за последний час Роберт взял с каминной полки медные часы, нахмурился, а затем со стуком поставил их обратно. Носком сапога он сердито пнул горящее полено, потом отвернулся от камина и вновь наполнил кружку.

Анна Барди бросила встревоженный взгляд на Дэвида Керкленда. Тот только пожал плечами. Он понял, что битва уже началась.

– Мне кажется, что, несмотря на несчастливые обстоятельства, которые привели вас домой, вы все же можете утешиться тем, что вам не придется принимать участия в сражениях, – попыталась завязать разговор Анна.

Однако Роберт был поглощен своими мыслями и не услышал ее. Он повернулся.

– Простите, леди Анна, вы что-то сказали? Анна кашлянула.

– Мне кажется, что вам должен быть по душе этот временный отдых от войны.

– О да. – И Роберт вновь замолчал. Беседа обещала быть весьма занимательной.

Чтобы спасти положение, Дэвид предложил:

– Почему бы нам не сыграть в карты? Роберт взглянул на брата и поморщился.

– Я не имею обыкновения развлекаться карточной игрой, когда обед стынет вот уже больше часа. Скажите, леди Анна, эти опоздания... Госпожа Скотт всегда заставляет себя ждать?

– Я не представляю себе, что ее могло задержать. Бет всегда очень пунктуальна, – защищалась Анна.

– Значит, остается предположить, что это делается намеренно,– заявил Роберт.

И он вышел из зала. Дэвид выглянул за дверь. Так и есть. Его брат, охваченный гневом, поднимался по лестнице, шагая через две ступеньки. Дэвид вернулся к Анне, хмыкнул, взял в руки свою кружку и произнес:

– Ну, дорогая Анна, мне кажется, первый поединок рыцарского турнира начался!

Элизабет Скотт медленно расчесывала свои длинные золотистые локоны, и они, как блестящий плащ, покрывали ее плечи. Девушка не торопилась, хотя и знала, что уже на час опаздывала к обеду.

«Итак, могущественный Хайлендский лев наконец-то вернулся, – думала она. – Что ж, прекрасно! Он заставил меня ждать целый месяц, так что мы будем не совсем квиты, если я заставлю его прохлаждаться всего часок». Элизабет надушилась, потом сняла белый пеньюар. Она потянулась за платьем, как вдруг дверь распахнулась. Девушка, испуганная, обернулась, и платье выскользнуло у нее из рук.

Она без всяких объяснений поняла, что незнакомец, стоящий перед ней, – Роберт Керкленд. «Какой красавец!» Ни белая рубашка с расстегнутым воротником, ни черные штаны, облегающие его длинные ноги, не могли скрыть его мощных мускулов. «И силен, наверное...» Захлопнув дверь, Роберт прислонился к ней и теперь исподлобья смотрел на Элизабет. «А глаза! Темно-синие, как у отца! И ресницы... длинные... густые...» Незнакомец гордо вскинул голову. «А волосы... Настоящая грива!» Керкленд скрестил руки на груди. «И гордый какой... Было бы чем гордиться! Притащил сюда свою красотку... Вот уж точно – бык. Ну ничего, мы тебя обхитрим. И хомут на шею наденем. И в плуг запряжем. Да еще радоваться будешь. Ну что смотришь? В молчанку играть собрался?»

Элизабет поджала губы, протянула руку к пеньюару и прикрыла наготу.

– Мне кажется, сэр, вы ошиблись дверью. Ваша ла франсэ живет во флигеле.

Презрительная ухмылка появилась на его загорелом лице. «Так бы и надавать тебе по щекам, чтобы не улыбался когда не надо».

– Сударыня, мы ждали вас целый час. – Его спокойный голос вовсе не соответствовал гневу, который бушевал в его душе.

– А я, сэр, ждала вашего появления целый месяц, – бросила она.

– О, если бы я знал, что вы так страстно ждете меня, сударыня, я, конечно же, ни дня не стал бы медлить, – насмешливо откликнулся Роберт.

– Страстно? Ничего подобного, милорд.

– Как бы то ни было, миледи, – Роберт дерзко разглядывал ее, – кажется, я поступил неправильно!

Он медленно открыл дверь, собираясь выйти, но потом обернулся:

– У вас есть пять минут, сударыня, чтобы присоединиться к нам – в платье или без оного. Выбор я предоставляю вам.

Этот приказ был произнесен голосом, не предвещающим ничего хорошего.

В самую последнюю из отведенных ей пяти минут Элизабет Скотт вошла в обеденный зал. Дэвид, сидевший рядом с Анной, поднялся, но Роберт не сделал ни малейшей попытки встать. Элизабет опустилась на стул рядом с ним.

Стоящее во главе стола пустое кресло и прибор перед ним напоминали об отсутствующем лэрде. Элизабет послала Дэвиду виноватую улыбку, но тот подмигнул ей с видом заговорщика.

Подали маленькие дымящиеся миски с куриным бульоном, заправленным луком. Элизабет старалась не обращать внимания на человека, сидящего рядом с ней. Она пила ароматный горячий бульон, но время от времени поглядывала в его сторону. Самое главное, чтобы этот храбрый воин не заметил, что она смеется над ним.

Элизабет взяла кусок копченой лососины, лежавшей на серебряном подносе, но отказалась от предложенного ей хэггиса – бараньего рубца, начиненного потрохами со специями. Позже, завершив обед маленькими сладкими булками с изюмом и цукатами из апельсинов, айвы и миндаля, Дэвид Керкленд с сытым видом откинулся на спинку стула и произнес:

– Ардис превзошла самое себя этим хэггисом. Он был восхитителен.

– Да уж, никто не умеет приготовить хэггис, как она, – подтвердил Роберт.

– А я его терпеть не могу. – Элизабет поморщилась. – Только вы, горцы, можете находить удовольствие в поедании внутренностей убитых животных.