Джейн Фэйзер - Завороженная

– Добрый день, Ливия, и, пожалуйста, не надо постоянно напоминать мне о моем титуле, – сказал он и взмахнул шляпой, – я нахожу эти церемонии ужасно утомительными. Ах, но вы не одеты для верховой езды, хотя, должен признать, выглядите очаровательно.

– Вы ничего не говорили насчет катания верхом, – возразила Ливия, окинув взглядом его наряд – бриджи из оленьей кожи, белоснежный, безупречно накрахмаленный шейный платок и сияющие сапоги. – Я думала, мы прогуляемся пешком. К тому же у меня лошади нет, я не посылала за конем в платную конюшню.

– То, что можно взять напрокат в платной конюшне, конем можно назвать только с натяжкой, – махнул рукой Александр. – Я привез вам лошадь. Сами посмотрите – вот она, ждет на улице.

Ливия заглянула ему за плечо, и глаза ее округлились. Там стоял конюх Александра, держа под уздцы великолепного вороного и изящную серебристую кобылу.

– Какое красивое животное, – выдохнула Ливия. – Прекрасная пара вороному. Вы и ее из России привезли?

– Нет, я вчера купил ее у Таттерсолла. Выйдите и познакомьтесь с ней, – предложил Александр.

Дважды просить Ливию не пришлось. Заметив приближавшуюся к ней незнакомку, кобыла подняла голову и негромко заржала. Когда Ливия провела ладонью по шелковистой шее, кобыла вздрогнула – признак породы.

– О, да ты красавица, – сказала Ливия, потрепав ладонью бархатный нос кобылы. Кобыла потерлась носом о ее ладонь.

– Да, я ею доволен, – сказал Алекс. – Сколько времени вам нужно, чтобы переодеться?

– Пятнадцать минут.

Ровно через пятнадцать минут Ливия уже сбегала с парадного крыльца, на ходу натягивая перчатки.

Александр одобрительным взглядом окинул ее фигуру, на которой так ладно сидел темно-зеленый костюм для верховой езды. Жакет украшали эполеты и пуговицы на крючках, придававшие ему сходство с гусарским мундиром. Лихо изогнутое перо на шляпе кокетливо покачивалось.

– Очень мило, – пробормотал он. – В самом деле очень мило.

Александр взял у конюха поводья серебристой кобылы и передал их Ливии, после чего подставил ей руку, чтобы она закинула ногу в седло.

Она без видимых усилий оказалась в седле, отметив отличное качество выделки седельной кожи. «Амуниция, достойная такой прекрасной лошади», – подумала она. Впрочем, она уже поняла, что Александр Проков выбирает для себя только лучшее. Он был слишком разборчив для того, чтобы довольствоваться тем, чем довольствуются остальные.

– Удобно? – спросил он и провел рукой по кожаной подпруге и пристругам, проверяя натяжение.

– Очень удобно, спасибо. – Ливия улыбнулась ему, не в силах скрыть восторг и желание как можно скорее проверить кобылу в деле.

Александр кивнул и легко запрыгнул в седло. Они выехали с площади вдвоем, конюх держался позади на почтительном расстоянии.

– У вас в Лондоне собственная конюшня? – спросила Ливия, когда они выехали на Оксфорд-стрит. Она погладила кобылу, которая слегка нервничала, непривычная к грохоту экипажей и крикам торговцев.

– Можно сказать и так, – согласился Александр, наблюдая за тем, как Ливия управляется с лошадью. Вполне вероятно, что эта серебристая иностранка своенравнее тех покладистых английских лошадок, к которым привыкла Ливия. Однако вскоре Александр понял, что его опасения напрасны. Ливия держала поводья уверенно и говорила с кобылой так, как надо разговаривать со скотиной: тихо, доброжелательно, но при этом властно. Если кобыла поначалу и нервничала, то вскоре успокоилась.

– Мне принадлежит этот вороной и две пары лошадей для кареты.

– А теперь еще и эта красавица, – сказала Ливия и похлопала кобылу по шее.

– Нет, она принадлежит вам, – возразил Александр.

Ливия внезапно натянула поводья, и испуганная лошадь рванулась вперед. Ливии понадобилась минута, чтобы успокоить животное. Она не знала, как реагировать на такое заявление.

– Не смешите меня, – сказала она, в недоумении уставившись на своего спутника.

– В этом нет ничего смешного, – откликнулся Александр. – Я купил лошадь для вас. Она очень вам подходит. Если у вас нет своей конюшни, я готов держать ее у себя. Когда захотите покататься верхом, будете отправлять мне записку, и мой конюх вам ее приведет. Все очень просто.

– Вы сошли с ума, – сказала она. – Я и не подумаю принимать от вас такой дорогой подарок. Вы меня оскорбили.

– Оскорбил? – Александр был в шоке. – Что оскорбительного может быть в таком подарке? Лошадь красива, вы сами это сказали. Я всего лишь хотел сделать вам приятное.

– Как вы можете этого не понимать? – спросила Ливия. – Я вас совсем не знаю. Как, по-вашему, это будет выглядеть?

– Разве важно то, как это выглядит?

– А сейчас вы лицемерите. Я вынуждена подчиняться законам общества, в котором живу. Вы, князь Проков, можете играть по собственным правилам, а я – нет. Вы можете считать, что в вашем экстравагантном предложении нет ничего оскорбительного, но все остальные сделают выводы, весьма нежелательные для меня. Пожалуй, мне следует вернуться домой.

Ливия натянула поводья и попыталась развернуть лошадь. К несчастью, наемный экипаж ехал сразу за ней, и кобыла, едва не столкнувшись с лошадьми экипажа, испугалась и метнулась в сторону, тревожно заржав.

Александр перегнулся в седле и, схватив уздечку серебристой кобылы, дернул за нее, заставив кобылу посторониться, пропуская экипаж.

– Неразумное решение, – спокойно заметил Александр. – Не следует совершать резкие маневры на оживленной улице.

– Я знаю, – процедила сквозь зубы Ливия. – Уберите руку с моей уздечки.

Он не торопился выполнять приказ.

– Давайте доедем до парка и там обсудим этот вопрос.

Ливия не могла вернуться домой на его кобыле, но Оксфорд-стрит не самое лучшее место для выяснения отношений. Александр тут же убрал руку с уздечки и подогнал своего вороного, принуждая его двигаться дальше.

Они молча въехали в Гайд-парк. Ливия тут же поняла, что продолжать разборки в Гайд-парке не представлялось возможным, поскольку в этот чудный сентябрьский денек здесь, казалось, собрались все сливки высшего света. О прогулке с ветерком можно было забыть, поскольку то и дело приходилось останавливаться, отвечая на приветствия знакомых. Ливия ощущала повышенный интерес к собственной персоне. Знакомые оценивающе смотрели на ее лошадь и, несомненно, домысливали все остальное.

– Мы не сможем здесь поговорить, – тихо сказала она. – Я хочу сделать круг, после чего вы проводите меня домой на Кавендиш-сквер, и на этом будем считать этот нелепый инцидент исчерпанным.

– Я не понимаю, почему подарок вы называете нелепым инцидентом, – возразил Александр. Он говорил тихо, не переставая любезно улыбаться окружающим. – Ваше представление об оскорблении, моя прекрасная леди, в корне отличается от моего.