Лоретта Чейз - Невеста сумасшедшего графа

Его выворачивало наизнанку. Бесконечно. Не переставая…

И все это время он чувствовал на плечах теплые руки, слышал успокаивающее бормотание.

– Все в порядке. Этому не поможешь. Я знаю, рвота от головной боли. Противная штука, да? Длится часа ми, а потом вместо облегчения тебя начинает выворачивать наизнанку. Через минуту станет лучше. Вот все закончилось.

Дориану казалось, что прошла не минута, а вечность, и он уже мертв. Судороги прекратились, но у него не было сил поднять голову от таза.

Гвендолин подхватила его и, приподняв ему голову, поднесла к губам чашку. Он почувствовал запах мяты и чего-то неизвестного.

– Прополощи рот, – тихо приказала она.

Потом Гвендолин помогла ему снова лечь, и он, закрыв глаза, прислушивался к доносящимся звукам. Тазик исчез, а вместе с ним и отвратительный запах.

Через минуту Дориан почувствовал на лице прохладу влажной ткани. Нежно, быстро и тщательно Гвендолин вымыла его. Он знал, что должен протестовать, не ребенок же он, однако сил для этого не было.

Затем она ушла, казалось, надолго, и в ее отсутствие вернулась боль, не такая сильная, как прежде, но все же ощутимая.

На этот раз вместе с запахом духов появился и свет.

Свеча. Чуть приоткрыв глаза, Дориан смотрел, как приближается темная фигура, идет к камину и ставит на полку свечу.

Затем вернулась к кровати.

– Мне кажется, тебя еще что-то беспокоит, – тихо сказала Гвендолин, подходя к кровати. – Хотя не знаю, первичная ли это боль или результат от приема лауданума.

Дориан сразу вспомнил о флаконе, который она у него украла.

– Отдай мне лекарство, ведьма, – прохрипел он.

– Потом. Сейчас я лучше воспользуюсь заклинанием. Как ты думаешь, тебе удастся самому залезть в котел или мне позвать на помощь Хоскинса?

Ведьмин «котел» оказался горячей ванной, а заклинание – пузырем со льдом у него на голове.

Так, во всяком случае, он понял из ее объяснений.

Меньше всего ему хотелось вылезать из постели и тащиться в ванную, но тогда его отнесут вниз слуги. Подобного унижения он не мог стерпеть.

– Руки и ноги у тебя ледяные. – Она подала халат и стояла отвернувшись, пока Дориан в бешенстве натягивал его на себя. – А голова, наоборот, горит как в лихорадке. Значит, в организме нарушен баланс, и мы должны его восстановить.

Дориану было плевать на баланс, однако нельзя допустить, чтобы она видела его беспомощным. Поэтому он без ее помощи заковылял к двери и спустился по лестнице.

Ванная комната благоухала лавандой, в узких стенных нишах горели свечи.

Душистый пар, тепло и мягкий свет манили Дориана, и он шагнул к ванне, на дне и стенках которой были разложены полотенца.

В ароматном тепле его бессильная злость растаяла.

Он даже застонал, когда погрузился в горячую воду и она согрела его ноющее тело.

Почувствовав, как ему под голову кладут маленькую подушку, Дориан открыл глаза.

Господи, одурманенный теплом и душистой водой, он совершенно забыл про свою наготу… а ведь рядом ведьма.

– Сейчас тебе нужно только отмокать, – спокойно произнесла Гвендолин. – Откинься назад, а я сделаю все остальное.

Он не понял, что имелось в виду под остальным, и вздрогнул, когда ему на голову опустился пузырь со льдом.

– Я буду держать его, не волнуйся, он не упадет.

Но Дориана взволновало совсем другое. Ванна была не самой глубокой в мире, и он отчетливо видел свое мужское достоинство.

Хотя было уже поздно, он все-таки накинул на себя полотенце, придерживая его рукой, чтобы не всплыло. Тут же он услышал нечто похожее на смешок, однако не стал поднимать голову.

– У тебя нет ничего, чего бы я не видела раньше, – донесся до него голос ведьмы. – Правда, у детей или трупов, но, думаю, все представители мужского пола устроены одинаково.

Дориан откинулся на подушечку и закрыл глаза, пытаясь собрать кусочки головоломки. Больница… свои представления о работе. Подозрительная покладистость ее родственников. Бесстрашие. Тазик, как только он ему понадобился… Уверенность в себе.

Он начал кое-что понимать. У многих женщин есть навыки ухода за больными, и все же…

Он вернулся к ее последним словам. Конечно, не одна женщина видела обнаженных мальчиков, но… мужские трупы?

– И часто вы находились у смертного одра, мисс Адамс? – спросил он, не открывая глаз. Так ему легче думать: глаза все еще болели, хотя боль заметно ослабела.

– Я больше не мисс Адамс, – возразила Гвендолин. – Мы женаты, и не говори, что ты забыл.

– Ах да, как-то забыл. Видимо, из-за… мертвых тел. Меня очень интересуют ваши трупы, леди Ронсли.

– И меня тоже. Ты не поверишь, с какими пришлось столкнуться трудностями. Вообще-то найти свежий труп – задача почти невыполнимая, но это не причина, чтобы врачи-мужчины вели себя так эгоистично. Как можно чему-то научиться, если вам не разрешают присутствовать при вскрытии?

– Понятия не имею.

– Мне пришлось в конце концов поспорить с одним из студентов мистера Найтли. Этот идиот заявил, что я потеряю сознание, упаду на каменный пол и получу сотрясение мозга. А я поставила десять фунтов, что ничего такого не произойдет. В результате он сам развалился на части. – В ее голосе слышалась нотка гордости. – Убрав с дороги бесчувственное тело, чтобы случайно не наступить на него, я сама продолжила вскрытие. Это было в высшей степени интересно. Нельзя узнать так много, изучая живых.

– Какое разочарование, – пробормотал Дориан.

– Вот именно. Я ожидала, что будет достаточно проявить себя один раз, так нет! Этот раз оказался первым и последним, когда я держала в руках инструменты. Я добилась только разрешения присутствовать на вскрытиях, да и то в строжайшей тайне от моей семьи. Даже с больными, живыми, разумеется, людьми, я не могла доказать свою компетентность. Когда дежурил, мистер Найтли, я имела право лишь помогать ему. Он приказывал, а бедная девушка обязана безропотно подчиняться, хотя его рекомендации основывались на давно устаревших теориях.

Вчера Дориан выскочил бы из ванны и побежал топиться в болоте. Но сегодня, хотя часть разума твердила, что бегство – лучший выход, ему было так тепло, так уютно…

Поэтому он сказал довольно мягко:

– Неудивительно, что ты ухватилась за возможность иметь собственного больного.

«А потом и собственный труп», – добавил он мысленно. Особого значения это не имело. Если она решит вскрыть его бренные останки, он не сможет возражать.

Гвендолин промолчала. Дориан лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь душистым туманом. Ее запах тоже присутствовал, смешиваясь с ароматом лаванды. То ли от этого запаха, то ли от перенесенных страданий он чувствовал легкое головокружение.