Элизабет Стюарт - Где обитает любовь

Жиль перевел ее речь, и хватка Ричарда чуть ослабла. У нее появилось жуткое искушение воспользоваться своим кинжалом сейчас, пока он не ждет нападения.

«Но лучший случай еще представится, — убеждала она себя. — Если я сейчас промахнусь, Ричард Кент в отместку за мое неудачное покушение перебьет всех пленных».

Ричард освободил ее и склонился над распростертым телом.

— Этот парень не нуждается в ее заботах. Отведи мерзавку обратно к тем, кто еще жив, и смотри за ней в оба.

Жиль заговорил по-уэльски, но она уже поняла, что опасность временно миновала и кинжал останется при ней.

Ну а если Ричард поинтересуется, куда девалось оружие мертвого Давида?

Она попыталась отвлечь врага. Стараясь унять дрожь, охватившую ее, Элен с трудом произнесла:

— Это был мой друг. Я собиралась прочесть молитву над ним.

Затем она, стараясь сохранять достоинство, направилась туда, где сгрудились пленники. По дороге она разглядела в темноте Мараред и сообщила потом об этом Дилану.

— С твоей Энид все в порядке.

Дилан просветлел лицом, но тут же спросил озабоченно:

Ты достала нож?

— Да, — шепнула Элен, настороженно посмотрев на солдат, стоявших поблизости с обнаженными мечами. — Я сейчас наклонюсь к тебе, будто поправляю повязку, а ты просунь руку в мой левый рукав. Там спрятан кинжал.

Его грубые пальцы скользнули по ее запястью. И выше… Холодок от стального лезвия пронзил кожу ознобом. Да, она поклялась своей честью не пытаться бежать из плена, но она не обещала не помогать делать это другим. Совесть ее была спокойна.

— Дилан! — прошептала она. — Да хранит тебя Бог! И они расстались.

Луна исчезла с небосклона, но утреннее солнце еще не проникло в сырое ущелье. Так всегда начинался день в этом сердце Уэльских гор. Факелы дымили и догорали дотла во влажном тумане.

Женщины, плененные англичанами, сбились в кучку, согревая друг друга. От земли, еще не оправившейся после жестокой, студеной зимы, исходил леденящий холод. И страх тоже не покидал их.

Хотя Элен смертельно устала, она не смогла впасть в блаженное забытье. Мышцы ее были болезненно напряжены, пот струился по лбу, и ветер не мог осушить его, рот запекся, а еле ворочающийся язык не позволял издавать какие-нибудь членораздельные звуки.

Она была вся в ожидании, когда Дилан предпримет попытку к бегству. А если его убьют, что ей тогда делать? Как и через кого известить Оуэна? А если Дилан, прорываясь сквозь охрану, попадется им в руки живым? Не выдаст ли он ее под пыткой? О зверстве англичан Элен была достаточно наслышана.

Откуда-то донеслись громкие вопли, и все пленники взбудоражились. Может, Дилан послужил причиной поднятой тревоги?

Ричард, приказав расступиться своим воинам, очистил ей проход и встретился с Элен лицом к лицу.

Но оба они тут же отвели глаза, вглядываясь в то, что произошло неподалеку, скрытое белесыми клубами сырого тумана.

Дикий уэльский оборванец приставил кинжал к горлу благородного сэра Уильяма из Херефорда, которому было поручено сторожить пленников и отвечать за охрану лагеря.

— Отомсти за нашего командира! — кричали воины. — Казни негодяя, Ричард!

— Казни немедленно всех этих дикарей!

— Ваш командир, по-моему, еще жив, — сказал Ричард. — Спросим у него.

— Убей его, отомсти за меня… — Кровавая пена скапливалась на губах сэра Уильяма.

Напавший на него уэльский дикарь извивался в железном объятии его защищенных кольчужной рубахой рук, но по-прежнему угрожал проткнуть горло рыцарю.

— Жиль, спроси у этого безумца, что подвигло его на такой поступок?

Жиль выступил из толпы, перевел вопрос Ричарда на уэльский, выслушал ответ.

— Он говорит, что будет убивать нас всех, пока мы не уберемся из Уэльса.

Ричард поморщился.

— Вряд ли мы примем его условия. Скажи ему, что освободить Уэльс не в моей власти, а то, что мы не убьем никого из пленников, я обещаю.

Элен опустила голову, уткнулась взглядом в землю. Значит, она вне подозрений. Они не догадались, откуда у Дилана взялся кинжал.

Жиль перевел слова Ричарда, потом продолжил, когда Дилан поволок заложника в темноту лесной чащи:

— Он сказал, что жизнь не дорога ему. Он убьет английскую собаку, если его не отпустят.

Ричард выдохнул с гневом:

— К чертям его жизнь! Пусть убирается. Но скажи ему, что за каждую каплю крови Уилли великими мучениями расплатятся его люди. И все они умрут, клянусь, прежде, чем взойдет солнце!

Опять Жиль принялся за перевод.

Затаив дыхание, Ричард следил, как двое мужчин, сплетенные друг с другом, скрылись в белесом вязком тумане. Пожилой Уильям был уже не слишком ловким и сильным солдатом, но верным соратником Ричарда Кента.

Воины обступили своего командира, все как один вглядываясь в серую мглу, окутывающую лес. Они ждали от своего предводителя приказа, их пальцы нервно сжимали рукоятки мечей.

Послать воинов вдогонку Ричард не мог. Безумный уэльсец способен на все — залезть на дерево и спрыгнуть сверху на растерявшегося солдата… если он уже расправился с заложником.

И вдруг из глубины грозного леса донесся знакомый голос:

— Ричард, черт тебя побери! Куда ты делся? Хватай этого оборванца, пока он не смылся далеко. Я его вижу, Ричард! Вижу…

Как будто тяжесть спала с плеч Ричарда Кента, и все просветлело, тучи ушли, и небо расчистилось.

По мановению руки Ричарда английские воины, оскалившись, будто волки, растянувшись в цепь, устремились к краю леса.

Навстречу им из тумана, пошатываясь, появился чернобородый ветеран.

— Клянусь Святым распятием, большего страха я не испытывал. Не лезь туда, Ричард, в это змеиное логово, и не посылай воинов, — бормотал сэр Уильям. — Если б ты мог видеть эту дьявольскую рожу! Они все выходцы из ада…

— Не беспокойся, Уилли, мы всех их отправим обратно в ад!

— Но ты отпустил его! — вскричал в ярости Уильям. — Дай мне шесть человек, и я догоню негодяя! Он тоже ранен и не успеет уйти далеко отсюда. Я приволоку его или… хотя бы то, что от него останется…

Несмотря на ярость, которая кипела в сердце Ричарда, он не смог сдержать улыбки. Бедный Уилли был похож на разбуженного в берлоге, от зимней спячки медведя.

— Ты мне слишком дорог, чтобы я снова рисковал твоей жизнью, Уилли! Если я потеряю тебя, кого я смогу по вечерам обыгрывать в шахматы?

Непонятным было ответное выражение лица сэра Уильяма. То ли он воспринял шутку господина как должное и был доволен, то ли оскорбился.

— Я виноват, Ричард, в том, что он застал меня врасплох… Мне стыдно, что я — воин с таким долгим опытом — попался в глупую западню.

Ричард успокоил его: