Шелли Такер - Объятия незнакомца

Впрочем, похоже, что он добился не только этого. С ним творится что-то неладное.

А это уже опасно.

В голове снова мелькнула мысль, к которой он так старался не возвращаться. Обнаженная.

– Мужмакс, – робко позвала она, приподняв голову с его плеча. – Скоро мы придем домой?

– Т-с-с. Еще не скоро, – прошептал он, стараясь говорить медленно и понятно. – Нужно потерпеть.

Она кивнула и снова положила голову на его плечо. Этот жест, невинный и доверчивый, наполнил его сердце тяжестью, но он напомнил себе, что нельзя идти на поводу у чувств, если хочешь выжить.

Завидев угрюмое здание гостиницы, где их ждала его лошадь, он ускорил шаг. К счастью, никто не встретился им на пути. Ни единого жандарма. Не напрасно потратил он столько времени, исследуя все возможные пути бегства из лечебницы, – никто еще не заподозрил, что мадемуазель ле Бон исчезла. Если ее опекуны исправно следуют установленному распорядку, то они хватятся ее только после рассвета. Значит, в запасе у него несколько часов.

Когда французы обнаружат ее исчезновение, они скорее всего предположат, что похититель умчал ее в сторону моря. В этом-то и будет их ошибка. Макс намерен спрятать ее здесь, под носом у врага. Он ляжет на дно и переждет. Они, порыскав несколько дней, в конце концов угомонятся, и тогда он по заранее спланированному и довольно хитроумному пути повезет свою пленницу на бретонский берег, где через две недели их должен ждать корабль.

Вульф с Флемингом назвали ему гостиницу, где было вполне безопасно и где всегда останавливались их люди. Но Макс, наведавшись туда, обнаружил, что на раздельные спальни там рассчитывать не приходится, и подыскал более приемлемый вариант – скромный особняк с двумя спальнями, дворецким и служанкой на тихой улице недалеко от Монмартра. То, что надо молодому дворянину и его выздоравливающей жене.

И теперь, после столь тесного знакомства с это ученой и к тему же весьма привлекательной особой, он был несказанно рад, что нашел этот вариант.

Дойдя наконец до дома, он, никем не замеченный, проскользнул в заднюю дверь, которая вела на черную лестницу.

– Это наш дом? – спросила она, приподняв голову и с любопытством оглядываясь вокруг.

– Тихо. Мы пробудем здесь недолго. И мы не хотим ни кого будить. Поняла?

Поднявшись на второй этаж, он повернул налево. Первоначально в его планы не входило задерживаться здесь, он собирался как можно скорее убраться из Сен-Виктора. Но арендованный им особняк располагался примерно в часе езды отсюда, а его пленница оказалась неодетой, так что его план подвергся некоторым изменениям.

Его немногочисленные пожитки были уже сложены в дорожный мешок и прикреплены к седлу, но комната, откуда он вышел всего два часа назад, была в их распоряжении до утра. Он открыл дверь и поставил Мари на пол.

– Нужно раздобыть тебе какую-нибудь одежду, – прошептал он. – Побудь здесь, а я схожу посмотрю, что удастся найти. Только, умоляю, не открывай никому дверь. Сиди тихо. И никуда не выходи. Ты все поняла? – Он нащупал в темноте ее руку и легонько сжал ее. – Ты обещала слушаться меня, да?

– Д-да.

Ее ответ не обманул его. Полного доверия от нее пока ждать не приходится; судя по ее дрожащему, неуверенному да, она, похоже, просто решила из двух зол выбирать меньшее.

А хоть бы и так.

– Я скоро, – пообещал он. Потом поднес ее руку к губам и поцеловал.

Не теряя времени на размышления о том, зачем он сделал это, Макс вышел из комнаты и тихо притворил за собой дверь.

На секунду он задержался в коридоре, прислушиваясь к приглушенным звукам, доносившимся из других комнат. Из дальнего конца коридора шел храп, а громкие и ритмичные придыхания слева не оставляли сомнения в том, чем занимаются обитатели соседнего номера.

Почувствовав, как изнутри накатывает Волна жара, Макс смутился и поспешил сосредоточиться. Других звуков не было. Эта двое были заняты исключительно друг другом, а кутилы и отпетые пьянчуги, дотащившись до своих постелей или уснув прямо за столом, утихомирились до утра. Быстрым беззвучным шагом Макс сбежал по лестнице.

Он хорошо усвоил одно правило: если не хочешь, чтобы тебя заметили, стань незаметным. Все очень просто. Гляди в оба, подражай и стань одним из многих. Так его учили Вульф с Флемингом.

Но с полуобнаженной женщиной на руках остаться незамеченным на улицах Парижа решительно невозможно.

Здесь, в квартале Сен-Виктор, это удалось, но скоро они окажутся по другую сторону Сены на широких, хорошо освещенных авеню Сент-Антони, где публика гораздо более благочестива, а на каждом углу по жандарму. И испытывать судьбу во второй раз ему не с руки. Нужно раздобыть для Мари хотя бы платье и башмаки.

Он остановился у подножия лестницы, лихорадочно соображая, что можно предпринять. Он хотел было разбудить хозяина и спросить, не найдется ли у него что-нибудь из женской одежды.

Но в таком случае хозяин запомнит его, значит сможет описать его властям, когда те заглянут сюда, чтобы поинтересоваться, не было ли здесь в эту ночь каких-нибудь подозрительных лиц.

Макс нахмурился. Честность в данных обстоятельствах неуместна – слишком велик риск.

Придется красть.

Когда обнаружится пропажа, ее спишут на отчаявшихся бедняков, которыми кишмя кишит этот квартал.

Он развернулся и направился в другой конец коридора, на кухню, лишь самую чуточку дивясь тому, с какой легкостью он отважился на воровство. Еще недавно сама мысль об этом показалась бы ему чудовищной. Превратиться в мел – кого воришку? Но сейчас это его мало беспокоило. В конце концов, превратился же он шпиона. Не говоря уж о разбойнике.

Какие еще ипостаси уготовила ему судьба?

Прошло совсем немного времени, и Макс, прижимая к себе узелок с награбленным добром, поднялся наверх. Если шпион из него не удастся, то, может, возьмут пиратом на какую-нибудь галеру, с мрачной усмешкой подумал Макс. Осталось вдеть в нос кольцо и не расставаться с бутылкой рома. Он стащил не только платье и туфли, но и кое-какую еду, а также чистое полотняное полотенце, которое вполне сгодится, чтобы перевязать кровоточащие колени и запястья Мари. Завернул он свою добычу в скатерть.

Открыв дверь, он обнаружил, что его послушная пленница уже успела поднять шторы на окнах и зажечь свечи, все до единой, приземистые огарки которых заполняли полку над камином. Он затворил дверь.

Она обернулась, направилась было к нему и вдруг остановилась, глядя на него с тем же выражением изумленного восхищения, что было на ее лице в прошлый раз.

Но не меньшее удивление выражало сейчас его лицо.

Он словно прирос к полу, не мог ступить и шага.