Элизабет Лоуэлл - Только моя

Джессика не стала ждать, когда Вулф откроет ей дверь. Она не хотела, чтобы он поворачивался спиной к людям в комнате. Она распахнула дверь и через холодный двор побежала к дилижансу. Джессика расслабилась только в экипаже.

Этого не позволил себе Вулф. В дилижансе он держал наготове карабин и наблюдал за станцией с неослабным вниманием. Никто не вышел из нее.

Раздался звонкий, похожий на пистолетный выстрел, хлопок кнута, лошади дернули, и дилижанс стал быстро удаляться от станции.

— Они будут нас преследовать? — спросила Джессика прямо.

— Сомневаюсь. Их лошади измотаны. — Вулф перевел взгляд на свою незваную жену, изнеженную аристократку, которая совершенно не подходила для жизни на западных землях, — а он любил их больше всего на свете. — Вы напрашиваетесь на то, чтобы вас кто-нибудь убил, ваша милость. Вы не похожи на местную.

— Ты тоже.

— Черта с два.

— Эти люди приняли тебя за чужака.

Вулф улыбнулся.

— Еще никто западнее Миссисипи не видел меня одетым так, как сейчас, но будь я проклят, если похож на окружение вашей милости… Кстати, в этой компании на станции находился Джерико Слейтер. Если он узнал меня, мне будет чертовски трудно с ним расплатиться.

— Кто такой Джерико Слейтер?

— Один из немногих уцелевших членов банды Джеда Слейтера.

— За что он ненавидит тебя?

— Калеб, Рено и я сделали все, чтобы уничтожить эту банду, — Вулф слегка улыбнулся. — Очень жаль, что Джерико не был среди них в то время. Он такой же отпетый, как был в свое время Джед.

Джессика нахмурилась

— А почему вы воевали с этой бандой?

— Слейтер сделал большую ошибку: он захватил Виллоу.

Джессика почувствовала, как изменились голос и выражение лица Вулфа, когда он произнес имя Виллоу, и у нее перехватило дыхание.

— Кто она?

Прямо поставленный вопрос Джессики вынудил Вулфа посмотреть на нее

— Женщина.

— Это я поняла сама.

— Женщина с Запада.

— Что за этим кроется? — настойчиво продолжала допытываться Джессика.

— Женщина, достаточно сильная, чтобы драться бок о бок с мужчиной, если дело дойдет до этого, и достаточно нежная, чтобы зажечь в нем огонь.

Джессика заставила себя продолжить разговор, чтобы подробнее узнать о той, при упоминании о которой глаза и голос Вулфа так теплеют.

— Ты из-за нее был так зол на меня за наш брак? — спросила Джессика напряженным голосом. — Ты собирался жениться на Виллоу?

— Нет. Я хотел, чтобы Калеб Блэк сделал это. Но только дурак может связаться с Калебом, — сухо сказал Вулф. — Он какой-то старозаветный человек. Неспособен на прощение.

— Кто такой Калеб Блэк?

— Муж Виллоу и один из лучших друзей, которые могут быть у человека.

Вулф с интересом отметил, что Джессика не могла скрыть облегчения.

— Понятно, — сказала она и глубоко вздохнула, прежде чем задать вопрос, который действительно очень много значил для нее: — Ты любишь Виллоу?

— Ее трудно не любить. В ней есть все, что я хотел бы видеть в женщине.

Джессика почувствовала, что бледнеет. До этого момента она не понимала, насколько была уверена в том, что Вулф принадлежит ей, что он был ее с того момента, когда нашел ее в стогу сена, что он был ее всегда.

Ей никогда даже в голову не приходило, что Вулф может любить другую женщину. Боль была убийственной. Она сносила напрочь весь мир, оставляя вокруг одну пустоту, в которой каждый удар сердца сотрясал Джессику, вызывая головокружение.

Дилижанс трясся и подпрыгивал на ухабах. Возгласы извозчика и щелканье кнута вместе с тарахтеньем колес способны были оглушить пассажиров. Сейчас Джессика была рада этой бешеной езде, которая избавляла ее от дальнейшей беседы. Она всячески пыталась подбодрить себя и, закрыв лицо, думала о том, что, хотя ей причинили такую боль, она способна скрыть ее в себе

Вулф незаметно взглянул на Джессику. Он знал, что она лишь притворяется спящей, поскольку тело ее оставалось напряженным и время от времени по нему пробегала дрожь, словно под порывами ветра. У нее не было больше вопросов о Виллоу Блэк. И было совершенно ясно, что она не имела ни малейшего желания что-либо слышать о женщинах Запада.

Грустно улыбнувшись, Вулф надвинул шляпу на глаза, поставил ноги на противоположное сиденье и поздравил себя с тем, что нашел трещину в аристократической броне, окружающей леди Джессику Чартерис Лоунтри. Он уже начал было сомневаться в том, что таковая имеется. Упрямство Джессики поражало его. Он рассчитывал, что она сдастся и возвратится в Англию гораздо раньше. Она привыкла, чтобы ей прислуживали, привыкла к чаепитиям и балам, к тому, что ее опекают и ей потакают все, кто находится в радиусе действия ее обворожительной улыбки.

Ничего этого не было в Америке. Вулф сознательно оставил ее одну Когда это не помогло, он вынудил ее обходиться без прислуги, что принесло больше трудностей ему, чем ей. Он никогда не забудет треск электрических разрядов и льнущие к нему шелковистые волосы, грациозную женственность ее спины под тонким бельем. Никогда он также не забудет тот ужас, который испытал, услышав ее крик, и смех облегчения, после того как нашел ее целой и невредимой, хотя коса оказалась в ловушке.

«Такая беспомощная девушка не продержится здесь долго, — убеждал себя Вулф. — Запад требует, чтобы женщина была сильной и выносливой, как Виллоу».

Однако не белокурые волосы Виллоу и не карие ее глаза занимали мысли Вулфа и виделись ему в коротких сновидениях во время путешествия. А снился ему рыжеволосый эльф — его малышка, протягивающая к нему руки и плачущая чистыми, хрустальными слезами…

3

Молчание между Вулфом и Джессикой не нарушалось до полудня, когда к ним подсела молодая, видимо, беременная женщина. Единственный ее чемодан кое-как примостили в ногах, потому что багажник на крыше дилижанса был полностью занят вещами Джессики, хотя Вулф и распорядился, что они возьмут с собой лишь три чемодана. Остальные были отправлены багажом до Денвера.

— Благодарю вас, сэр, — сказала молодая женщина, когда Вулф помог ей взобраться в экипаж. — Кажется, я с каждым днем становлюсь все более неуклюжей.

— Трудное время, — ответил ей Вулф, незаметно измерив взглядом талию новой пассажирки. При тусклом освещении внутри дилижанса можно было определить, что она была по крайней мере на седьмом месяце беременности — Вы путешествуете одна?

Доброжелательные нотки в голосе Вулфа расположили к нему молодую женщину, и она улыбнулась.

— Да, сэр. Я не могу больше находиться вдали от мужа. Тетя и дядя хотели, чтобы я осталась в Огайо до рождения ребенка, но я не стала ждать. Мой муж сейчас в Форт-Бенте, если вы знаете такое место.