Джейн Фэйзер - Ключ к счестью

Он продолжает расспрашивать! Он поверил ей! Единственный из всех людей, кто поверил! Удивление, волнение, благодарность… огромная благодарность захлестнули ее. Она понимала: проявленный интерес еще не означает, что он безоговорочно поверил, но ведь он и не отмел ее слова… ее надежду.

— Наверное, мне следует снова побывать в библиотеке и хорошенько поискать, — сказала она. Глаза ее просто горели на бледном лице. — Вдруг найдется еще что‑нибудь?

— Можно также отправиться в поместье, где все это происходило… — в раздумье произнес Оуэн. — Хай‑Уиком, так оно называется?.. И попытаться разыскать там кого‑нибудь из этих женщин. Поговорить с местным людом. С помощью слухов и сплетен, насколько я знаю, можно до многого докопаться.

— Откуда вам известно? — спросила она, и улыбка дрогнула на ее губах.

— О, мои родные валлийцы именно так добывают необходимые сведения, — ответил он, тоже улыбаясь. — Селение, где я проводил лето в детские годы, было рассадником самых невероятных слухов и историй чуть ли не о каждом жителе.

Ее лицо снова стало серьезным и печальным.

— Вы, наверное, правы, — сказала она, — но я не вижу возможности побывать в поместье без того, чтобы Брайанстоны не узнали об этом. Особенно если я начну расспросы. Так что я почти беспомощна.

Он видел, что ее возбуждение уже сменилось упадком сил, глаза у нее закрывались, плечи обмякли.

Подойдя к окну, он сказал оттуда:

— Начинает рассветать. Почему бы вам не лечь в постель и не поспать до утра? Вы заслужили отдых.

Она раскрыла глаза и кинула взгляд в сторону кровати с пуховым матрасом, с балдахином и занавесками веселой расцветки. Они притягивали к себе. По взгляду, обращенному к нему, было видно, что она все еще колебалась.

— Ложитесь, — повторил он. — Можете быть уверены, я не стану вас беспокоить.

— Но я же займу вашу постель. А вы?

— Устроюсь у камина и буду пить вино. — Он сложил лист бумаги и вернул ей. — Ложитесь, — сказал он в третий раз. — Я вообще мало сплю. А если очень захочу, мистрис Райдер найдет мне тюфяк. Вам необходимо набраться сил.

Она неопределенно покачала головой и произнесла:

— Вам не показалось, что вам поведали дикую, нелепую историю?

Вместо прямого ответа он спросил:

— Что заставило вас открыться мне?

Она ответила не сразу.

— Горе, которое я ношу в себе, — услышал он.

Теперь он выдержал паузу, затем сказал:

— Я уверен, Пен Брайанстон, что вы достаточно сильны духом, чтобы не потерять голову от горя. И я также думаю, что у вас хватит здравого смысла, чтобы улечься в предоставленную вам постель без опасения, что во время сна вас ограбят или надругаются над вами.

К своему стыду, она почувствовала, что краснеет, и посчитала нужным не оставить его слова без ответа.

— Ни о чем таком я не беспокоюсь, — сказала она с вызовом.

— Вот и прекрасно. Тогда скорей ложитесь.

С этими словами он подбросил в огонь поленьев.

Пен сидела на постели и с тоской смотрела на свои ноги. Ей казалось, туфли на них где‑то очень далеко от нее и ее рук, и дотянуться до них не представляется никакой возможности. С тяжелым вздохом она опрокинулась на подушки. Управившись с огнем в камине, Оуэн выпрямился, приблизился к постели и без колебаний стянул туфли с ног Пен.

Она что‑то пробормотала, но даже не пошевелилась. Он накинул на нее меховое покрывало, висевшее в изножье кровати, после чего вновь уселся у камина.

Какую необычную историю рассказала эта женщина. Интересно, есть в ней хотя бы крупица правды?

Он вытянул ноги, положил их на железную подставку для дров, закинул руки за голову. Он считал, что неплохо разбирается в людях, в их достоинствах и пороках, в их заблуждениях, в правдивости и во лжи. К какому разряду отнести историю, услышанную от Пен, он не знал. Но чем бы она ни была, он сумеет использовать ее в своих целях.

Глава 4

Пен проснулась как от толчка. В недоумении уставилась на полог над кроватью. Он был ей незнаком. Где она? Повернув голову на подушке, почувствовала боль в шее. С чего бы это? Потрогала шею рукой, ощутила повязку и сразу все вспомнила.

Слегка приподнялась на подушках, оглядела комнату. В ней никого не было. В камине ярко пылал огонь. Ставни на окнах были закрыты, но в щели проникал солнечный свет. Наверное, уже позднее утро. Еще немного времени, и в резиденции Бейнардз‑Касл, где в гостях у графа Пемброка остановилась принцесса Мария, возникнет беспокойство и тревога по поводу отсутствия Пен Брайанстон. Нужно немедленно ехать!

Она откинула меховое покрывало, нетвердо встала на ноги. Ее туфли аккуратно стояли в изножье кровати. Присев на табурет у камина, она натянула их.

В глаза ей словно насыпали песка, но она сумела разглядеть, что платье на ней безнадежно измято, чулки сбились. В комнате не было зеркала, Пен и без него представляла, как выглядит.

Ее взгляд упал на небрежно брошенные капор и чепец. На каминной полке она увидела свои украшения. Коснулась волос — они были в беспорядке, из‑под шпилек выбились пряди.

Нетерпеливым движением она распустила волосы, они рассыпались по плечам, стала пальцами разнимать спутанные пряди.

Делала она это достаточно небрежно, мысли были заняты другим: она припомнила, как несколько часов назад человек по имени Оуэн д'Арси поверил ей или по крайней мере не выразил недоверия. Это было так неожиданно для нее, что привело в замешательство.

Но еще больше смутил ее и привел в замешательство человек, поверивший ей. Она не знала, как к нему относиться, какое составить о нем мнение. С одной стороны. Пен чувствовала себя с ним, как с Робином — так же уверенно, такой же защищенной; с другой — он чем‑то тревожил ее, пугал. Она никак не могла понять, что направляет его к ней, каковы побудительные причины?

У нее не было особых иллюзий в отношении своей притягательной силы как женщины. Тем более что сама она не испытывала потребности привлекать мужчин. Не то что ее младшая сестра — та была записной кокеткой, и мужчины липли к ней, как мухи к горшку с медом. Пен знала, что всегда считалась достаточно привлекательной, однако не блистала красотой, это ее вполне удовлетворяло. Филипп сразу влюбился в нее и жаждал, чтобы она принадлежала ему, но он никогда не слыл женолюбом или ловеласом и мало разбирался в женщинах, в их красоте и прочих достоинствах. И она сразу ответила ему взаимностью. Ими обоими владели любовь и страсть, но и то и другое в умеренных пределах, без взлетов и порывов, уж не говоря об одержимости.