Карен Хокинс - Знак любви

«Молодец, Энни!» – Кэт мысленно похвалила ее за здравомыслие и нежелание верить всякой чепухе.

– Как откуда? Я вошла в его комнату, чтобы поддержать огонь в камине, а он крепко спал, лежа поверх одеяла, и был совсем голый, в чем мать родила!

Кэт хотела было тут же войти в кухню, но остановилась. Сент-Джон приехал далеко за полночь, а утром Кэт была уже в комнате, когда он проснулся. Вряд ли Мэри могла видеть его в постели, да еще голым. Нет, Мэри бессовестно врала! Однако Кэт отлично понимала, что если она сейчас войдет в кухню и обвинит судомойку во лжи, это вызовет к ней самой ненужное внимание.

За все время, что Кэт знала судомойку, Толстуха Мэри успела распустить невероятное количество ничем не подтвержденных и совершенно необоснованных слухов и сплетен. Но уж если она принялась сплетничать насчет нового гостя лорда Стратмора, скоро все девицы из окрестных деревень потянутся под благовидными предлогами в замок Килкерн, чтобы собственными глазами увидеть красавца англичанина. Это обстоятельство почему-то не нравилось Кэт.

Вскинув голову, она вошла в кухню и посмотрела на Толстуху Мэри:

– Сегодня утром я была в замке, но не видела, чтобы ты разжигала камин в какой-нибудь из комнат.

Толстуха Мэри покраснела. Это была крупная и очень полная женщина со светлыми прямыми волосами и водянистыми серыми глазами.

– Я убиралась в комнате для гостей! – буркнула она.

– Да? – удивилась Кэт.

– Да, там-то я и увидела его, когда разжигала камин.

– Так в какой комнате спал мистер Сент-Джон? – подняла брови Кэт.

– Не помню точно, – смутилась судомойка, – кажется, в Зеленой…

– Ты же говорила мне, что он был в Золотой, – нахмурилась Люси.

– Ха! – презрительно воскликнула Энни, уперев кулаки в худые бедра и сердито глядя на Мэри. – Так ты нас обманываешь? Плетешь невесть что о гостях лорда Стратмора! И как тебе только не совестно врать!

– Ничего я не вру, – проговорила Мэри, то и дело бросая взгляды на входную дверь, словно собираясь в любую минуту бежать от праведного гнева подружек. – Я его видела, видела! И задницу тоже видела!

– Уж не знаю, кого и чью задницу ты видела, только не англичанина, – вмешалась Кэт. – Он ночевал в Голубой комнате, потому что все остальные оказались не готовы к его приезду.

– Вот так! – сердито сказала Энни, неприязненно глядя на судомойку. – Не пора ли тебе возвращаться в Килкерн? Наверняка там тебя уже ждут грязные горшки и кастрюли.

Испуганно втянув голову в плечи, Мэри упрямо повторила:

– Я только рассказала, что видела, вот и все.

– Скорее, что ты хотела бы увидеть, – хмыкнула Энни. На целую голову ниже любой из находившихся в кухне женщин, она умудрялась контролировать любой разговор просто в силу своего характера. Вот и теперь, худая и жилистая, одетая в простое серое платье, с волосами, тщательно убранными под шапочку, в грубых простых башмаках, она командовала всей ситуацией.

– Ступай отсюда, Мэри! Ты отлично знаешь, где тебя ждут… и где не ждут. Твоя повозка ждет у ворот. Люси, спасибо тебе за желе и передай спасибо твоей маме.

Кэт молча наблюдала, как Энни быстро отправила своих подружек восвояси и помахала им на прощание рукой. Потом она вернулась, вытащила большую деревянную миску, мешок картошки и принялась ее чистить.

Взяв другой ножик, Кэт тоже стала чистить картошку.

– Мне жаль, что так вышло с твоими подружками, – тихо сказала она.

– Ой, да вы не думайте об этом! Толстуха Мэри – это Толстуха Мэри. Уже завтра никто из нас и не вспомнит, из-за чего мы сегодня повздорили.

С этими словами Энни ловко очистила картофелину и бросила ее в миску.

– Она, конечно, та еще хвастунья, – сказала Кэт.

– Что есть, то есть, – согласилась с ней девушка. – Как будто она одна видела этого гостя в замке! – Энни повернулась к Кэт и требовательно спросила: – Ну?

– Что ну? – слегка смутилась Кэт, глядя на картофелину, чтобы не смотреть в глаза Энни.

– Что вы можете сказать об этом госте?

– Его зовут Сент-Джон, – скупо сообщила Кэт и мысленно добавила, что его губы просто созданы для поцелуев. Ее руки невольно напряглись, и ножик с силой вошел глубоко в картофелину.

– И все? – с сомнением в голосе спросила Энни, глядя на нож Кэт. – Это все, что вам о нем известно?

– Еще помню, как Малькольм когда-то говорил мне, что они вместе учились в Итоне.

– И все?

– Ну да.

– Хм… придется подождать, пока кузина Джейн не увидит этого англичанина. Уж она-то не упустит ничего.

Кэт эта идея не понравилась. Джейн была горничной в Килкерне, и трудно было найти более распутную и похотливую женщину. Кэт была почти уверена, что она переспала если не со всеми, то с большинством гостей Малькольма.

– Боюсь, Сент-Джон не тот человек, с которым Джейн понравилось бы флиртовать, – сказала Кэт.

– Надеюсь, он живой?

– Живой-то живой, но…

– Тогда все в порядке, Джейн непременно понравится кокетничать с ним. Она ведь не привередливая, наша Джейн.

При этих словах Кэт снова разрезала свою картофелину пополам.

– Ой, прости, я не хотела!

Энни внимательно посмотрела на Кэт и спокойно сказала:

– Положите ножик на место, я сама почищу всю картошку.

– Может, я могу еще чем-то помочь тебе?

– Не надо, я сама справлюсь. К тому же вас ждут парни в мастерской.

Разумеется, ее давно ждали в мастерской. А Кэт никогда не любила стряпать. Она с готовностью вымыла руки и вытерла их поданным Энни полотенцем.

– Ты права, – сказала Кэт девушке. – Нужно закончить витражи к концу этой недели, иначе мы не успеем выполнить все заказы в срок.

– Вот именно. Ступайте работать, мисс Кэт, – улыбнулась ей Энни. – Я бы на вашем месте ни на минуту не оставила этих парней без присмотра. Кто знает, что они там делают без вас.

Кэт кивнула и улыбнулась в ответ. Люди, которых она пригласила в мастерскую по изготовлению витражей, были отличными работниками. Саймон сам отбирал их со всей придирчивостью знатока. Кэт платила им хорошие деньги и всегда премировала за качество, поэтому к ней шли лучшие из лучших.

Попрощавшись с Энни, Кэт вышла во двор. Подняв лицо к солнцу, она медленно пошла к мастерской, откуда доносились приятные ее слуху звуки работы – мужские голоса и стук молотков. В конце концов, это даже хорошо, что на этой неделе ей больше не придется бывать в замке. Она и так потратила слишком много драгоценного времени на этого англичанина. Одному Богу известно, что стало бы с нею, если бы дело не ограничилось одним поцелуем. Так что ради собственного спокойствия ей лучше не появляться в замке до тех пор, пока он не уедет по своим делам в Эдинбург.