Сара Гэбриел - Похищение Софи

– София, – хрипло прошептала она. – Кэтрин София Маккарран.

В своем письме брат назвал полностью имя, данное ей при рождении. Это тоже доказывало подлинность записки.

Священник все тянул свой речитатив, и Софи вяло и безучастно повторяла за ним слова обета. Коннор Макферсон тоже принес священную клятву. И вот отец Хендерсон объявил их мужем и женой.

Обвенчана. Это слово гудело в голове Софи, словно огромный чугунный колокол. Сердце глухо колотилось в груди. Коннор Макферсон наклонился и поцеловал ее теплыми и нежными губами. И хотя Софи не ответила на его быстрый поцелуй, ее охватила дрожь.

Темные стены часовни зашатались. Казалось, они вот-вот обрушатся на нее. Софи тяжело вздохнула и начала оседать на пол. Горец мгновенно подхватил ее и прижал к себе. Софи изо всех сил сопротивлялась подступающей слабости.

«Только не сейчас!» – твердила она себе.

Макферсон вывел ее из часовни и усадил на расколотую каменную плиту.

– Дышите, – скомандовал он. – Медленно. Его рука лежала у нее на плече.

Софи дышала часто и тяжело, жадно хватая ртом воздух. Рука Макферсона больше не напоминала капкан. Теперь разбойник, похоже, пытался успокоить новобрачную, передать ей хотя бы малую толику своей уверенности и силы.

Он повернулся к старшему из горцев, Нейлу, что-то сказал, и тот вручил ему серебряную флягу. Макферсон открыл ее и протянул Софи.

– Выпейте, – коротко бросил он. Девушка уловила резкий запах виски.

– Я не пью такие крепкие напитки, – поморщилась она, отталкивая флягу.

– Это поможет вам прийти в себя. Я не хочу, чтобы вы упали в обморок. Впереди еще целая ночь.

От этого прозрачного намека Софи бросило в дрожь. Она молча взяла флягу и с опаской поднесла к губам. Виски обожгло ей горло. Софи закашлялась, но почти сразу же, к своему удивлению, ощутила мягкий вкус напитка, а по телу разлилось приятное тепло. Она сделала еще глоток, снова закашлялась, и новая волна тепла согрела грудь. Напряжение немного отпустило ее, дыхание выровнялось.

– Мне уже лучше. Спасибо, – поблагодарила она.

– Полегче, – проворчал горец, когда Софи поднесла к губам фляжку в третий раз. Он взял у нее виски, глотнул сам, спрятал флягу в складках своего пледа, а затем протянул ей руку.

– Отказавшись от его помощи, Софи поднялась сама, хотя ноги у нее по-прежнему слегка подгибались. И все же виски придало ей немного сил.

– Что теперь? – вяло поинтересовалась она.

– Идем со мной, – отозвался он, беря ее за локоть.

Глава 6

Новобрачная отстала и дернула за веревку, чтобы привлечь внимание Коннора. Макферсон замедлил шаг и обернулся. Их путь лежал в замок Глендун. Коннор шел довольно быстро, а девушка едва не падала от усталости. Ее изможденный вид тревожил Коннора, но ему хотелось как можно скорее привести Кэтрин в безопасное место.

– Мне холодно, – пожаловалась она. – Я устала. Мои туфли порвались, юбки намокли. И я хочу есть. К тому же я не знаю, куда вы меня ведете. Откровенно говоря, я даже не представляю себе, кто вы такой! – Последние слова она выпалила, уже не в силах сдержать охватившую ее ярость.

Положив одну руку на эфес меча, Коннор сжал веревку другой.

– Думаю, вы хотите немного отдохнуть.

– Я хочу домой.

– Это невозможно.

– Тогда отведите меня к себе домой, чтобы я смогла отдохнуть. Одна, – добавила она, бросив на своего спутника хмурый взгляд.

– У меня нет дома.

Коннор и сам не знал, зачем это сказал. Обычно он ни с кем не делился своими мыслями, никому не рассказывал о своей жизни и о своих чувствах. Очень немногие знали о его делах и могли заглянуть в его сердце.

– Никакого? – поразилась новобрачная. – Даже у разбойника и вора должен быть свой дом. Наверняка и у вас есть какая-нибудь хижина или пещера.

– Есть одно место, где я обычно бываю, но я не называю его домом.

– Если там есть стены и очаг, то оно вполне сойдет, – сварливо проворчала девушка. – Мне просто нужно где-то поспать, почувствовать себя в безопасности. И еще я хочу чашку чаю.

Чаю? Может, она ждет, что он заварит ей чай, разотрет уставшие ноги и споет колыбельную перед сном?

Коннор достал из складок пледа фляжку с виски.

– А пока нам обоим не помешает сделать глоток uisge beatha[5]. Только чуть-чуть, – предупредил горец.

Она с готовностью схватила флягу и поднесла к губам. Взяв флягу из рук Кэтрин, Коннор глотнул виски сам и вытер губы тыльной стороной ладони.

И они снова тронулись в путь. Пленница ускорила шаг и догнала Коннора, так что связывавшая их веревка повисла.

– Простите меня, мистер Макферсон, – смущенно произнесла она. – Я стараюсь сдерживать свою вспыльчивость.

– Ну, особого беспокойства она вам, похоже, не доставляет, – сухо заметил Коннор.

Кэтрин Маккарран смотрела на него широко открытыми глазами. Ее прическа окончательно растрепалась, волосы свободно рассыпались по плечам. Не выдержав ее обреченного взгляда, Коннор хмуро отвел глаза. Его и так терзало чувство вины.

– И все же простите меня, пожалуйста. Вы были ко мне так добры. Я это ценю.

Коннор растерянно заморгал. Извинения девушки казались искренними. Не зная, что сказать в ответ, он опустил глаза и промолчал, испытывая мучительную неловкость оттого, что ведет свою спутницу на веревке.

– Нам осталось идти совсем недолго, – заметил он. – Меньше двух миль.

Она вздохнула, отбросила назад волосы и побрела дальше. Истерзанная и изможденная, она не утратила своего природного очарования. От Кэтрин по-прежнему исходил удивительный внутренний свет, которым так восхищался Коннор.

– Мистер Макферсон, мне нужно передохнуть. В противном случае вам придется волочь меня остаток пути на этой ужасной веревке или тащить на себе, словно мешок с шерстью.

Коннор замер.

– Если вам нужно остановиться, здесь поблизости есть кусты. Видите, вон те, покрытые цветами? Там легко можно уединиться.

– Я не имела в виду… впрочем, хорошо. Но я же не могу пойти туда вместе с вами. Развяжите меня, пожалуйста. – Она вытянула вперед связанную руку. Коннор помедлил, но принялся развязывать узлы.

– Если выдумаете убежать…

– Я прекрасно знаю, что вы сделаете. Спасибо, – прошептала она, когда веревка немного ослабела. – Вы очень добры.

Макферсон смерил девушку настороженным взглядом, не выпуская из рук ее запястья.

– Уж больно вы любите благодарить, даже когда в этом нет нужды.

– Меня учили быть вежливой. В монастыре обращали особое внимание на то, чтобы воспитанницы всякий раз выражали свою признательность. Теперь это вошло у меня в привычку.

– В монастыре? – удивленно переспросил Коннор.