Колин Фолкнер - Шотландский рыцарь

Элен вздохнула:

– Может, ему вообще ничего особенного не нужно. Вдруг он просто ехал мимо и решил…

– Элен, Элен! – Манро протянул руку и привлек жену к себе. – Давай не будем торопить события и просто дождемся утра. Тогда я смогу поехать в Ранкофф и обо всем поговорить с моим сыном.

Элен снова легла на кровать, опустив голову мужу на плечо. Манро был доволен своей жизнью в замке Данблейн. Ему по душе были здешние шум и суета. Временами спокойствие их размеренной жизни нарушали набеги разбойничьих шаек, но это только приятно горячило кровь и вносило некоторое разнообразие. А самое большое удовольствие доставляли Манро вечерние часы, когда он мог уединиться с женой в их просторной уютной спальне. Конечно, они занимались любовью – хотя в последнее время это случалось значительно реже, – но чаще всего разговаривали обо всем на свете. Он мог поделиться с женой своими мыслями, радостями и сомнениями, зная, что она поймет его и поможет советом.

Элен зажмурилась и потерлась носом о плечо мужа.

– Завтра тебе придется несладко. Он слишком зол на тебя, этот твой сынок-викинг!

Он поцеловал Элен в лоб и потянулся за теплым одеялом, чтобы укрыть их обоих.

– Теперь мне ничто не страшно, любимая. Я ведь уже признался тебе в том, что имею внебрачного сына, – и остался жив. По сравнению с этим завтрашний разговор будет просто приятным свиданием!

– Не вздумай откупиться от меня лживыми извинениями! – загремел Тор, едва увидел Манро на следующее утро. Всю ночь он распалял в себе праведный гнев, вспоминая слова и действия отца, и к утру взвинтил себя настолько, что готов был вот-вот взорваться.

Манро не спеша опустился в кресло перед очагом в большом зале замка Ранкофф и подбросил полено в огонь.

– Ты что, не можешь говорить нормально? – Он демонстративно зажал руками уши и добавил: – Черт побери, от твоих воплей у меня наверняка разболится голова!

Тор захлебнулся от ярости. Опять этот шотландец взялся за свое! Похоже, сегодня с ним будет управиться еще сложнее, чем вчера! Ночью Тор был так возбужден, что долго не мог заснуть, а когда сон сморил его, то он спал так крепко и долго, что не уследил и все дрова в очаге прогорели. Утром братья проснулись, стуча зубами от холода. Черт бы побрал эти проклятые горы! Как и следовало ожидать, слуги не явились, и на завтрак пришлось довольствоваться пустым кипятком, черствым хлебом и копченой рыбой, привезенной еще из дому.

Манро Форрест соизволил прибыть в Ранкофф только к полудню, когда терпение Тора было на исходе. Братья не пожелали торчать с ним в главном зале и отправились на прогулку, чтобы осмотреть здешние конюшни. А теперь Манро устроился в кресле с таким безмятежным видом, будто собирался говорить о погоде! Неужели он до сих пор не понял, зачем Тор явился в этот замок? Неужели не отдает себе отчета в том, как зол на него его родной сын? Вот уж воистину блаженное неведение!

Тор перевел дыхание.

– Я приехал сюда издалека, – сердито буркнул он.

– И путь был нелегкий. Но это еще не дает тебе права грубить на каждом шагу и орать на меня в моем же доме.

Тор стоял позади Манро и буквально прожигал взглядом его затылок. Он мог бы убить этого человека в два счета! Только глупец так беззаботно подставляет спину своему врагу, думал Тор.

Наконец он отвернулся, мысленно содрогнувшись. Причем он не мог сказать с уверенностью, чем это было вызвано: беспечностью отца или его вероломными мыслями. Только трус и подонок поднимет руку на безоружного. И как бы велико ни было искушение воздать мерзавцу по справедливости, он не убьет человека, который дал ему жизнь!

– Я готов был смириться с твоим поведением накануне, принимая во внимание твою усталость и недовольство, вызванное оказанным тебе, по недоразумению, холодным приемом, но… – Манро поднял вверх указательный палец правой руки и продолжил, даже не потрудившись обернуться и посмотреть на Тора: – Я больше не намерен терпеть твою грубость!

Ступая так, что даже толстые половицы прогнулись под его ногами, Тор обошел вокруг кресла и встал прямо перед Манро.

– Ты говоришь со мной как с ребенком! – произнес он резким тоном, глядя отцу прямо в глаза.

– Потому что ты ведешь себя по-детски, – не моргнув и глазом ответил Форрест.

Тор, выругавшись, отошел в сторону и стал ходить вокруг стола. «Этот стол в два раза больше смертного одра моей матери! И ему хватило стыда жить в такой роскоши, тогда как мать его ребенка прозябала в нищете и голодала! Холодные ветры и непосильный труд до срока свели ее в могилу!» – так думал Тор, прохаживаясь у стола и время от времени бросая косые взгляды на Форреста.

– Ну, – Манро хлопнул в ладоши и поднялся с кресла, – как говорится, ближе к делу. Просвети меня наконец, зачем ты явился в мой замок?

Тор застыл на месте и уставился на отца. Давно заготовленные гневные и, как ему казалось, справедливые упреки почему-то не шли с языка. Он с таким наслаждением повторял их все время, пока кони несли их через скованные морозом пустоши и заваленные снегом горы! Тор забывал о холоде и голоде, стоило ему представить, как он будет бросать в лицо этому негодяю хлесткие, оскорбительные фразы. Но почему же теперь он не может их произнести?

– Моя… моя мать сказала, что я должен приехать к тебе, – начал Тор, осторожно подбирая слова. – Она заставила меня дать клятву. – Он широко развел руками и добавил: – И вот я приехал. Я выполнил ее последнюю волю.

– Ты бы не стал тащиться за тридевять земель только ради того, чтобы сказать, что твоя мать умерла и велела тебе явиться, – возразил Манро и, недоверчиво прищурившись, посмотрел на сына. – Зачем ты пришел ко мне? Выкладывай, чего ты от меня хочешь? Если это касается признания отцовства…

– Ты мне не отец! – взревел Тор. – Ты тот негодяй, что обрюхатил мою мать и бросил меня!

– Ну вот, а я-то надеялся, что этот пункт мы уже миновали! – с издевкой в голосе произнес Форрест. Тор чуть не лопнул от злости. – Я уже сказал тебе, что был тогда сопливым юнцом и действовал необдуманно и беспечно. И вдобавок ничего не знал. Она ничего мне не сказала. Ни тогда, ни потом, хотя я не скрывал от нее свое имя и то, где находится Ранкофф.

Тор молчал. Мысленно он перенесся в то время, когда был мальчишкой и не смог ужиться с отчимом. Он уговаривал мать отпустить его из дому, отослать на юг, в Шотландию, к его родному отцу. Хенна клялась и божилась, что много раз посылала туда известие о его рождении, но не получила ответа. Тор принял молчание своего отца за равнодушие, хуже того – за отказ признать его сыном. И вот теперь шотландец уверяет, будто ни сном ни духом не ведал о его существовании! Неужели Хенна солгала?