Лаура Гурк - Грешная жизнь герцога

Он, конечно же, собирался жениться на деньгах. Он давно знал, что это единственный выход. Отчеты, с которыми он ознакомился сегодня, только подтвердили неизбежность такого решения.

Пора бы приступить к делу. Он вынул из нагрудного кармана театральный бинокль, чтобы начать охоту на будущую герцогиню Сент-Сайрес.

Рис попытался развеять уныние, занявшись подсчетом своих плюсов. Он герцог, а это, как сказал Уэстон, еще имеет значение. Он также хорошо знал, что нравится женщинам, а когда необходимо жениться на деньгах, это самый счастливый талант. Кроме того, он сидел рядом с Корой Стэндиш, женщиной, которая знала весь лондонский свет и могла описать ему финансовое и социальное положение каждой потенциальной невесты. Когда он останавливался на хорошеньком личике, Кора могла тут же сообщить ему имя и приданое его обладательницы.

Он начал рассматривать ложи напротив, и почти сразу же его глаза остановились, но не на наследнице, а на гораздо более интригующей особе. В платье из розового шелка с восхитительно низким вырезом сидела очаровательная девица, которую две недели назад он увидел за починкой платья. Ее шею обвивала простая нитка жемчуга, вторая нитка была вплетена в ее темные волосы.

С каких это пор швеи носят жемчуг и посещают оперу? Рис наклонился вперед, уверенный, что ошибся.

Но, вглядевшись, он понял, что ошибки не было. Это была та самая швея.

В глубине его тела начало разгораться желание, совсем как в ту минуту, когда он впервые увидел ее, стоявшую на коленях в обманчиво смиренной позе. Он вообразил ее теперешнюю в той же позе, вообразил, как проводит рукой по ее волосам…

Рис скривился и заерзал на месте. Такие эротические видения, какими бы восхитительными они ни были, никуда не ведут, не с этой женщиной и определенно не в этот момент. Тем не менее, он обнаружил, что не в силах оторвать взгляд.

«Как она оказалась в опере?» – недоумевал он. Шелковое платье она позаимствовала, это ясно, а жемчуг, вероятно, был произведен в Манчестере, а не вырос внутри раковин, но и это не объясняло ее присутствие в ложе «Ковент-Гарден». Может быть, маленькая швея решила заняться более прибыльным делом? Его взгляд скользнул по гладкой белой коже ее высокой груди. В который раз Рис проклинал свое настоящее безденежье.

– На кого это вы так смотрите? – спросила Кора, ударив веером по его бедру. – Я должна знать, что настолько поглотило ваше внимание, что вы забыли не только меня и ваших друзей, но также и оперу.

Рис тяжело вздохнул, стараясь справиться с возбуждением, но не смог отвести глаз от соблазнительного видения напротив.

– Я игнорирую представление, потому что ненавижу Вагнера. Валькирии всегда вызывали у меня головную боль. А вас я игнорирую потому, что вы, моя прелесть, уже замужем и относитесь к тем редким созданиям, которые влюблены в собственных мужей. И муж ваш с другого бока сидит с видом утомленного обладателя. Кроме того, поскольку Стэндиш сейчас практикует строгую экономию, вы не сможете мне даже дать взаймы.

– Так вы нацелились на нечто более выгодное? Полагаю, какая-нибудь богатая наследница?

– Увы нет. – Рис с усилием перевел взгляд с великолепной груди мисс Босуорт на ее лицо. Его нельзя было назвать красивым, оно было милым, с пухлыми щечками, вздернутым носиком и ротиком, который хотелось целовать, Но это ее глаза большие, добрые карие глаза, влекли бы к ней, если бы она решила стать кокоткой. – К моему сожалению, эта женщина не наследница.

– Вы заинтриговали меня. Покажите мне ее.

– Прямо напротив, – уступил Рис, – и две ложи вправо. Темные волосы, розовое шелковое платье и жемчуга.

Леди Стэндиш поднесла к глазам бинокль, рассматривая ложи, и с триумфом воскликнула.

– Вы издеваетесь, Сент-Сайрес, утверждая, что смотрите не на наследницу, тогда как перед вами самая богатая наследница из числа здесь присутствующих!

Рис стал весь внимание.

– Прошу прощения?

– Девушка, на которую вы уставились, – мисс Пруденс Абернати, дочь того самого американского миллионера.

Рис засмеялся:

– Вы что-то путаете, Кора. Она не Абернати. Она Босуорт, и она не дочь американского миллионера, а швея.

– Она была швеей, мой дорогой. Но она также незаконная дочь Генри Абернати. Уверена, вы слышали про универсальные магазины Абернати?

Рис решил подыграть ей:

– Откуда у вас такие сведения?

– Я своими глазами видела эту девушку у мадам Марсо сегодня днем.

– Неудивительно. Она работает у мадам Марсо.

– Что меня удивляет, Сент-Сайрес, так это откуда нам известно, какая швея на какую портниху работает.

Он улыбнулся:

– Я всю жизнь посвятил изучению женских нарядов.

– Несомненно, учились, как быстрее избавлять от них, – сухо возразила Кора и, не дав герцогу шанса ответить, продолжила: – В любом случае девушка была в салоне не для того, чтобы работать, поверьте мне. Она со своей тетей выбирала платья, и мадам так хлопотала вокруг нее, как мне еще не приходилось видеть, изо всех сил старалась, чтобы девушка осталась довольна. С ними была моя подруга, леди Марли, – она немного знакома с тетей наследницы и знает их кузена – сэра Роберта как-его-там. Он, кажется, баронет. Как бы то ни было она представила меня, и позже, когда девушка уже уехала, рассказала мне ее историю. – Кора наклонилась к Рису, горя желанием поделиться последними лондонскими сплетнями: – Генри Абернати, отец девушки, не всегда был богачом. Изначально он был йоркширским фермером по фамилии Босуорт, и у него был роман с дочерью местного сквайра.

– Как безнравственно с его стороны!

– Очень безнравственно. – Кора придвинулась ближе и зашептала: – Девушка забеременела.

– А-а… Нашей наследницей, полагаю? – Когда Кора кивнула, он продолжил: – Я так понял, что у сквайра не нашлось наследства для своей беременной дочери?

– Вот именно. Доход от земли сквайра Федергилла составлял не более нескольких сотен в год. Поэтому вместо того, чтобы поступить как честный человек и жениться, Босуорт бежал в Америку и женился там на некой женщине из Нью-Йорка, у которой водились денежки.

– Умная бестия, – понимающе сказал Рис.

– Мать нашей наследницы рано умерла, и девушка стала жить в семье дяди. Дядя, сын сквайра, унаследовал его имущество, но все же семья была в трудном положении, и девушка приехала в Лондон, сняла квартирку и начала сама зарабатывать себе на жизнь, став швеей.

– Звучит как роман, написанный женщиной.

– Верно. Но в наше время очень многие девушки поступают подобным образом. Их еще называют холостячками. Презрительное прозвище. Как бы там ни было, ее отец в Америке разбогател на этих своих универсальных магазинах. Недавно он умер, оставив завещание, по которому все отходит этой девушке.