Джудит Макнот - Укрощение любовью, или Уитни

Ознакомительный фрагмент

— Но этого нельзя допустить, мадемуазель! — театрально провозгласил он. — Я до сих пор не удосужился понять, что вы умираете от жажды! Можно взять это?

Он с грозным видом показал на ни в чем не повинный бокал.

Уитни милостиво кивнула, и молодой человек низко поклонился:

— Огромная честь для меня, мадемуазель. Торжествующе оглядев соперников, он удалился в направлении гигантского хрустального фонтана, журчавшего бесконечными струйками пунша.

Интересно, посчитает ли и Пол за честь подобную просьбу, мечтательно подумала Уитни. Но сама мысль о том, как Пол Севарин вспыхнет от гордости, получив столь ничтожное поручение, казалась настолько смехотворной, что девушка невольно улыбнулась. Ах, если бы только он мог видеть ее сейчас, окруженную поклонниками, почитателями и обожателями!

Уитни вздохнула и постаралась на время выбросить из головы Пола. Пора вернуться к реальности, тем более что она лишь сейчас сообразила, как невежливо-пристально уставилась на мужчину в черном у противоположной стены. Лицо его было скрыто черной полумаской, но красиво очерченные губы растянулись в медленной довольной усмешке. Незнакомец слегка наклонил голову в подобии приветствия.

Пойманная за столь неприличным занятием, как подглядывание, Уитни отвернулась так поспешно, что едва не выбила бокал из протянутой руки Андре.

— Ваш пунш, мадемуазель, — объявил он, словно предлагал ей пригоршню бриллиантов.

Уитни, поблагодарив, взяла бокал, и молодой человек с сожалением уставился на свой атласный жилет цвета сливы, покрытый мокрыми пятнами. В ответ на сочувственные расспросы Уитни Андре начал описывать, какие опасности ему пришлось преодолеть, чтобы добыть ей пунш.

— Самое страшное — пробиться через эту толпу, мадемуазель! По пути меня едва не сбил с ног совершенно охмелевший лев, толкнул банан, который перед этим заговорил с вами, не говоря уже о том, что я споткнулся о хвост крокодила, который к тому же начал сыпать проклятиями.

— Я… простите, Андре, — охнула Уитни, подавляя испуганный смешок при упоминании о крокодиле. — Вероятно, это было просто ужасно!

— Напротив! — драматически воскликнув Андре, держась так, словно в самом деле совершил подвиг. — Для вас я готов на все! Никакая задача не может быть слишком трудной! Ради вас я переплыву Ла-Манш на плоту, вырву сердце из груди…

— И возможно, даже рискнете предпринять еще одно путешествие к фонтану с пуншем? — шутливо осведомилась Уитни.

Андре торжественно поклялся, что не задумаваясь отважится на столь геройский поступок. Но Ники разглядывал молодого человека со смесью жалости, презрения и удивления.

— Cherie, — шепнул он Уитни, предлагая ей руку и направляясь к высоким стеклянным дверям, ведущим во внутренний дворик. — Либо выходите замуж за Андре, либо раз и навсегда объяснитесь с беднягой, иначе он действительно решится на что-нибудь опасное вроде перехода через улицу!

— Думаю, я просто обязана стать его женой, — дерзко усмехнулась Уитни уголками губ. — В конце концов, вы сами утверждали, что из Андре выйдет прекрасный муж. Помните, в ту самую ночь, когда вы посетили бал дебютанток и танцевали со мной.

Ники не промолвил ни слова, пока они не вышли во дворик.

— Вы совершили бы огромную ошибку. Наши семьи давно дружат, и будет ужасным преступлением лишиться этой дружбы, если мне придется убить единственного сына мадам и месье Руссо лишь для того, чтобы сделать вас вдовой.

Испуганная и потрясенная неожиданной угрозой, Уитни вскинула голову, но тут же обнаружила, что Ники широко улыбается.

— Как нехорошо с вашей стороны, Ники! Мне нравится Андре и нравитесь вы. Все мы друзья.

— Друзья? — повторил он. — Я бы сказал, что мы с вами больше чем друзья.

— Ну… хорошие друзья, — запинаясь, пробормотала Уитни.

Они долго оставались во дворике, беседуя со знакомыми, и Уитни всеми силами пыталась восстановить их прежние приятельские отношения, так радовавшие ее несколько месяцев назад. Но следующий вопрос заставил ее встрепенуться от изумления:

— В каком возрасте англичанки должны выходить замуж?

— Не позже тридцати пяти, — мгновенно нашлась Уитни.

— Прекратите, я серьезно!

— Ладно, — улыбнулась У итак, отчаянно пытаясь сохранить легкомысленный тон. — Не позже двадцати пяти.

— Значит, вам пора подумать о замужестве.

— Я бы скорее подумала о том, что неплохо бы потанцевать!

Ники, казалось, приготовился к долгому разговору, но тут же передумал и предложил ей руку.

— Пойдемте танцевать, — коротко ответил он. Но даже в этом ему не повезло. Позади, из тени деревьев, раздался низкий мужской голос:

— Сожалею, месье, но мисс Стоун обещала этот танец мне.

Уитни в изумлении обернулась. Из темноты выступил незнакомец, завернутый в черный плащ, но даже без этого почти сатанинского костюма Уитни немедленно узнала бы издевательскую улыбку, которой он одарил ее, поймав на себе слишком пристальный взгляд.

— Вы обещали мне этот танец, — повторил Сатана, видя, что девушка колеблется.

Уитни не имела ни малейшего представления о том, кто скрывается за черной маской, однако всей душой стремилась избежать дальнейшего разговора с Ники о замужестве.

— Не помню, чтобы обещала кому-то танец, — нерешительно пробормотала она.

— О, это было несколько месяцев назад, — объяснил Сатана, подхватывая ее под локоток и прилагая достаточно усилий, чтобы потащить ее за собой в залу.

Подавив улыбку при виде столь невероятной дерзости, Уитни оглянулась и вежливо извинилась перед Ники, продолжая ощущать его холодный взгляд.

Однако Ники был мгновенно забыт, как только сильные руки закружили ее в ритме вальса. Незнакомец двигался с изящной грацией человека, искушенного в искусстве танца. Они словно плыли на волнах чарующей музыки..

— Я действительно обещала вам танец сегодня вечером?

— Нет.

Откровенный ответ заставил девушку рассмеяться.

— Кто же вы? — заговорщически осведомилась она.

Ленивая улыбка осветила загорелое лицо.

— Друг? — предположил он тихо.

Но Уитни совершенно не узнавала этот низкий бархатный голос.

— Нет. Возможно, знакомый, но не друг.

— Придется мне это исправить, — с абсолютной убежденностью заявил он.

Уитни почувствовала неимоверное желание немного подорвать его надменную самоуверенность.

— Боюсь, это невозможно. У меня и так слишком много друзей, пожалуй, больше, чем необходимо, и все клянутся в вечной преданности.

Серые глаза мужчины блеснули.

— В таком случае, вероятно, кому-нибудь из них придется раньше времени отправиться на тот свет… с моей помощью, конечно.