Сабрина Джеффрис - Неодолимое желание

Ознакомительный фрагмент

— Боже милостивый! Должно быть, его семья невероятно богата.

— Достаточно богата, чтобы купить то, что им хочется или кого хочется. Имей это в виду, когда задумываешь всякие глупости, как эта гонка с одним из них. — Айзек даже не пытался говорить тише; он не собирался позволить этим Шарпам унизить его своим богатством. — Хотя я слышал, что деньги пришли к ним по материнской линии, а не от маркиза.

— Вы правильно слышали, сэр. Мои внуки получили свои деньги от меня.

Айзек, вздрогнув от неожиданности, оглянулся и увидел женщину примерно своих лет, которая спускалась по лестнице. Она шагала медленно, и это придавало ей такой величественный вид, что генерал мгновенно испытал благоговейный трепет. И только заметив у нее в руке трость, он понял, что ее медленная поступь объяснялась слабостью ног.

Генерал машинально потер свою руку, которая не работала с тех пор, как он упал с лошади. Уж он-то прекрасно знал, что это такое — предательство собственного тела, когда ты не способен сделать то, что хочется. Внезапно он почувствовал симпатию к этой даме.

И тут же безжалостно подавил в себе это чувство.

— А вы, должно быть, генерал Уэверли, — сказала, приближаясь к ним, женщина. — Меня зовут Эстер Пламтри, бабушка…

— Я знаю, кто вы! — резко перебил ее Айзек.

Кто же не знает Хетти Пламтри, которая железной рукой управляет пивной империей и перед своим натиском вынуждает отступать всех мужчин-пивоваров?

Но он ожидал увидеть перед собой этакую матрону с лицом дракона, голосом гарпии и мужеподобной манерой вести себя. И уж никак не это хрупкое создание с великолепной кожей лица, по цвету напоминающей смесь розы и сливок, и с улыбкой, которая разогрела кровь пожилого мужчины.

Проклятие, эта женщина произвела на него впечатление!

— Мы приехали повидать лорда Гейбриела! — гаркнул генерал. — Вас это дело никак не касается, мадам.

Она даже глазом не моргнула и не нахмурилась в ответ на его грубые слова.

— Боюсь, я не знаю точно, где он находится в данный момент. Но пока прислуга разыскивает его, может быть, выпьете чаю? От долгой дороги у вас, наверное, во рту пересохло.

— Я не хочу чаю! — отрезал Айзек. Он понимал, что ведет себя как старый ворчливый болван, но поделать с собой ничего не мог.

— А я бы с удовольствием выпила чаю, — с улыбкой произнесла Вирджиния. — Спасибо.

Оказывается, его девочка решила вести себя как хорошо воспитанная молодая леди? Она загонит его в могилу раньше времени.

Миссис Пламтри приказала слуге принести для них чай в библиотеку.

— Сюда, — жестом показала она в сторону коридора. — Там будет удобно поговорить. А эта комната — слишком огромная, в ней неуютно себя чувствуешь. Когда я здесь, у меня такое ощущение, будто я ораторствую на площади.

Айзек не знал, что отвечать. Неужели она пытается сбить его с толку, прикидываясь любезной, успокаивая их бдительность? Ничего у нее не получится. Ни одна женщина, какое бы сильное впечатление она ни произвела, не обведет его вокруг пальца.

— Я полагаю, речь идет о гонке, в которой договорились участвовать мой внук и ваша внучка? — сказала миссис Пламтри, как только они устроились в библиотеке.

— Я же сказал, вас это не касается.

— Нет, касается. Я, как и вы, не хочу увидеть, что кто-то из них пострадает. И эта дорожка в Тернем-Грин…

— Тернем-Грин! — Айзек хмуро взглянул на Вирджинию. — Ты говорила, что вы собирались соревноваться в Илинге!

— Все так и есть, Поппи! Уверяю!

— Тогда о чем говорит эта женщина?

— Простите меня, сэр, — встряла миссис Пламтри. — Я, должно быть, не так поняла своего внука. Теперь я вспоминаю, что он и не говорил, на какой дорожке они собираются соревноваться. Я просто предположила… — Она прищурилась. — Нам надо поговорить с ним еще раз.

— Дело не в том, какая дорожка. Они вообще не должны соревноваться в гонке.

— Я объясняю дедушке, что это совершенно безопасно, — подалась вперед Вирджиния.

— Безопасно! — прорычал Айзек. — Состязаться в гонке на экипажах по какой-то разъезженной дорожке с мужчиной, который известен своим безрассудством, который пойдет на все, чтобы выиграть?

— Мой внук не допустит, чтобы она пострадала, если вы на это намекаете, сэр, — холодно заметила миссис Пламтри.

Ага, наконец-то дракон показал свои зубы.

— Простите меня, мадам, но я видел, какой хаос создает ваш внук, когда участвует в гонке.

— Но такая безопасная дорожка не может причинить вреда, — возразила миссис Пламтри.

— И я именно это постоянно твержу ему, миссис Пламтри, — разговорилась Вирджиния. — Правда, Поппи вряд ли…

— Хватит, девочка моя, — хмуро посмотрел на нее Айзек. — Иди и подожди меня в холле, пока я поговорю с миссис Пламтри наедине.

— Но…

— Вирджиния!

Вирджиния засопела, встала и вышла из библиотеки.

Когда за ней закрылась дверь, Айзек гневно посмотрел на миссис Пламтри:

— Как вы можете поддержать ее в этой сумасшедшей идее!

— Значит, раньше вы успешно подавляли в ней сумасшедшие идеи? — бросила на него суровый взгляд Эстер.

Ее слова захватили Айзека врасплох.

— Раньше у нее не было сумасшедших идей. Пока не появился рядом ваш внук, она была ответственной и уравновешенной.

— Мой внук не изменил ее характер, сэр. Возможно, он только открыл то, что в ней уже было.

— Вы не знаете мою внучку.

— Я знаю молодых женщин. У меня у самой две внучки, а перед ними — дочь. Мне хорошо известно, насколько упрямы могут быть молодые девушки, особенно такие пылкие натуры, как ваша внучка. Если вы проявите твердость, она скорее всего сделает задуманное у вас за спиной. Когда вы узнали о том, что она бросила вызов моему внуку соревноваться в гонке?

Айзек гневно посмотрел на нее и встал. Он злился из-за своего незнания и чувствовал себя так, словно получил тычок в зубы.

— Сегодня.

— Она бросила ему вызов месяц назад. Это говорит вам о чем-то?

— Если бы вы смогли удержать вашего проклятого внука от такой глупости, как гонка по той чертовой дорожке в Тернем-Грин…

— Я делаю все возможное, — сдержанно ответила Эстер. — Но учтите, что у вас только одна внучка, которую надо контролировать, а у меня две внучки и трое внуков.

С этим Айзек спорить не мог. Проклятие! Разве сам он смог бы справиться в преклонном возрасте с пятерыми детьми? Об этом даже подумать было страшно.

— Кроме того, — продолжала Эстер, — в двадцать семь лет он вполне взрослый человек. И не станет слушать, что ему говорит бабушка.

Айзек подошел и встал с ней рядом: