Роберта Джеллис - Пламя зимы

Мы явились в Рипон, где было договорено встретиться с отрядом, который соберет Хью, в конце второй недели августа, и нортумбрийцы были уже недалеко. Они пришли на второй день третьей недели, и, когда я увидала большую рыжую лошадь Хью, я не знала, плакать мне или смеяться. Я ужасно боялась за него, но Хью был таким сильным и таким мудрым, что, несмотря на страх, мой дух поднялся. Он приветствовал меня улыбкой, крепко обнял и сообщил, что Одрис опять удивила его и, пока он собирал людей, родила девочку. Она назвала дитя Мелюзиной. Ребенок родился сильным, и с Одрис все хорошо. Такое имя меня немного расстроило, и долгие годы я боялась за Мелюзину, но она смогла пережить детские болезни и сейчас здорова и сильна.

Я беспокоилась не только за безопасность Хью, но также о том, что он был гораздо моложе сэра Джеральда. Однако вопрос о руководстве был уже решен. Стоило сэру Джеральду с полчаса поговорить с Хью, и несмотря на разницу в летах, он называл уже его «мой господин» с тем же уважением, какое выказывал папе. Позже сэр Джеральд сказал мне, что Хью имеет навыки настоящего полководца, а не простого рыцаря и разбирается в руководстве армиями так же хорошо, как в руководстве малыми отрядами.

Так и оказалось, поскольку вскоре мы стали армией. С Хью из Нортумбрии пришло чуть больше пятисот человек, у меня была сотня, а двумя днями позже в Кэвуде, к югу от Йорка, к нам присоединились еще пятьсот человек, посланные сэром Вальтером Эспеком. Я не была с армией, когда прибывали новые отряды. Я поскакала в Йорк, чтобы посмотреть, нет ли письма от королевы. Мод решила написать мне через церковь в Йорке, так как новый архиепископ, Вильям, не присутствовал на совете, избранном Матильдой. Это было правильным выбором и по другой причине. Хотя названный отец Хью, архиепископ Тарстен, умер, не в Йорке, а в Клуниакском монастыре в Понтефакте в феврале прошлого года, у Хью по-прежнему оставались добрые друзья среди священнослужителей в Йорке. Новый архиепископ, который при жизни Тарстена был казначеем епархии, знал Хью много лет, и, когда Хью написал ему, архиепископ Вильям согласился принимать посланцев королевы с вестями и наставлениями для нас.

Все новости были хорошими. Горожане Оксфорда тайно сообщили, что Матильда остановилась на отдых в крепости Оксфорда и собирает своих рассеянных по стране сторонников. Но разгром под Лондоном поднял дух тех, кто был верен королю. Люди, которые, казалось, лишь устно обещали королеве свою службу, прибывали с отрядами. В конце концов прибыл даже Валеран, правда только для того, чтобы сказать, что его земли в Нормандии в опасности и он отправляется на их защиту. Королева не написала «слава Господу», но я прочла между строк, что это действительно хорошие новости, – вместо Валерана прибыл Роберт Лестерширский и привел с собой армию.

И, что лучше всего, из Оксфорда вернулся Джоффрей де Мандевилль. Он не бросился на колени перед Мод, прося прощения за отступничество и плача от стыда, как, по моему разумению, ему следовало бы сделать, а лишь высказал множество оправданий, главным образом в том, что, поддержав дело Матильды в тот момент, когда, казалось, дело Стефана безнадежно, он надеялся помочь королю и защитить его. Мне кажется, Мод не притворялась, что верит, но сказала, что Мандевилль слишком всемогущ, чтобы его обижать. Больше того, через связи с торговцами в Оксфорде Мод убедилась, что Матильда узнала о возвращении Ман-девилля к верности присяге королю. Зная характер Матильды, королева выразила надежду, что Мандевиллю будут угрожать, его начнут оскорблять или будут делать и то, и другое. А что касается приведенных мной войск, то королева сообщала, что нам следует как можно скорее совершить марш к Оксфорду.

Хью удивила подробность письма.

– Можно подумать, – сказал он, – что ты являешься ближайшим доверенным лицом королевы.

Это рассмешило меня.

– Да нет, это лишь предупреждение. Она пытается убедить меня, что, поскольку события развиваются в ее пользу, предательство не принесет ничего хорошего.

Хью рассердился. Но я напомнила ему, сколько людей предали мужа королевы и, что она долго считала меня затаившимся врагом, и он рассмеялся. Естественно, получив нужные ему новости, Хью захотел, чтобы я вернулась в Джернейш, но я бы ни за что это не сделала. С армией под защитой Хью мне вряд ли угрожает какая-либо опасность. Я обещала королеве вернуться к ней и вернулась. Поспорив, Хью заявил, что здесь не так безопасно, как я думаю, поскольку нам придется проходить через оплоты императрицы и нас могут атаковать, но я ответила только, что поеду все равно – либо с армией, либо одна. Хью побранил меня за то, что я не менее упряма, чем Одрис, но в конце концов уступил.

Когда мы подошли к Оксфорду, шла первая неделя сентября. Хью послал людей проверить, не в осаде ли город. Люди вернулись, сказав, что там нет ни армии императрицы, ни армии королевы, нет и признаков сражения. Хью, сэр Джеральд, я и три рыцаря, которые вели отряды сэра Эспека, стали держать совет, но никто не знал, куда двигаться, пока мне в голову не пришла идея. Епископ Оксфордский присягнул Матильде, и королева не могла передать через него никакого сообщения. Но Мод доверяла горожанам, и я вспомнила, как горожанин предупреждал Мод, что императрица прибыла в крепость Оксфорда.

Это письмо было у меня в кошельке, и на нем я нашла, как зовут этого горожанина и чем он занимается. На совете меня спросили, не очерняю ли я Мод. Возможно, она описала все эти подробности не как тонкую угрозу, а потому, что знала, что я боюсь за Бруно, и хотела приободрить меня надеждами, которыми жила и сама. На это я ничего не ответила, а предложила отправиться самой в Оксфорд и разыскать этого человека. Хью возражал, опасаясь за мою безопасность, но мы позвали одного из людей, которые посылались в разведку, и он заверил нас, что, хотя в крепости Оксфорда усиленный гарнизон, в городе все спокойно. В конце концов договорились, что я поеду в город.

Письменного сообщения Мод не оставила, но имя мое горожанину было сказано (в своей догадке я оказалась права: Мод даром слов не тратила, и место, где искать горожанина, в письме было указано намеренно). У него были для нас новости, и опять хорошие. Брат короля, епископ Винчестерский, подозревался в причастности к восстанию лондонцев. С императрицей он поссорился не только потому, что та не пожаловала имя Булонского Юстасу, но и по делам церкви: императрица много обещала, но ничего не выполнила. Чоэтому, когда Мод опять написала ему письмо с мольбой проявить милосердие к собственному брату и поработать на восстановление его на троне, архиепископ Винчестерский встретился с ней в Гилфорде и согласился снять отлучение от церкви со сторонников короля. При этом он все же не захотел перестать поддерживать Матильду, возможно стыдясь показаться беспринципным. Тем не менее императрица, прослышав о его встрече с Мод и о том, что архиепископ Винчестерский снял со сторонников короля отлучение от церкви, собрала армию и явилась к Винчестеру, чтобы схватить и наказать архиепископа. Он скрылся и призвал на помощь королеву, а крепость Винчестера была атакована армией Матильды.