Юлия Леонова - Звезда Любви

В Иркутск приехали поздним мартовским вечером, и Павел не решился нанести визит Муравьеву в столь поздний час. Вместо того, он отправился к себе. После возвращения из Петербурга Шеховской снял несколько комнат в доме купца Белкина. Тройка остановилась у массивных ворот, выглянувший на улицу дворник, торопливо открыл калитку и, помогая Прохору разгружать багаж, засуетился вокруг саней. Ямщик казенной тройки, нетерпеливо притоптывал замершими ногами, покрикивая на денщика князя и прислугу Белкиных. С прибытием Шеховского в доме поднялась суета. Спешно перестилали чистую постель, раздували самовар и накрывали на стол. Купчиха Белкина, маленькая полноватая женщина, бросилась доставать из буфета фарфоровые чашки.

— Что ж Вы, ваше сиятельство, не предупредили то, о приезде загодя, — торопливо накрывая на стол, попеняла она Шеховскому, — мы бы встретила Вас, как полагается, чтобы все чин чином было.

— Не трудитесь, Ольга Петровна, — устало присел на стул Павел, — Мне бы согреться да спать лечь.

— Это мы сейчас. Сейчас и самовар будет готов, а еще у меня наливочка есть, чудо просто, — выставляя на стол несколько сортов варенья, приговаривала хозяйка.

В доме было жарко натоплено, на столе в массивном подсвечнике горели свечи, по комнате витал аромат свежезаваренного чая. Пока хозяйка хлопотала вокруг стола, Павел и сам не заметил, как голова склонилась на грудь, и он погрузился в тревожный сон.

— Батюшки, уснул, — прошептала Ольга Петровна, оторвавшись от своего дела. — Иван Никифорович, — обратилась она к мужу, — Ты Прохора кликни, а то мне будить его сиятельство неловко как-то. Совсем видать из сил выбился, — сочувственно глядя на Шеховского добавила она.

В полудреме Павел, опираясь на плечо Прохора, добрался до своей спальни и уснул, едва голова его коснулась подушки.

Наутро сразу после завтрака Шеховской отправился в дом генерал-губернатора. Как выяснилось при личной встрече Шеховского с графом Муравьевым, Николай Николаевич его рапорта с просьбой об отставке не читал, потому, как сам только два дня как прибыл из Петербурга.

Выслушав Шеховского, рвавшегося в Севастополь, Муравьев попросил князя не спешить с принятием подобного решения, но для начала выслушать его мнение на сей счет. Путешествуя по Европе вместе с супругой, генерал-губернатор очень внимательно прислушивался к тому, что говорили о войне между Россией и Турецко-Англо-Французской коалицией, и потому был убежден в том, что Англичане и Французы летом непременно предпримут попытку отбить у России Петропавловск.

— Потому, Павел Николаевич, я думаю, что Ваше место здесь. Безусловно, если Вы настаиваете, я приму Вашу отставку, но мне хотелось бы, чтобы Вы взяли на себя командование отрядом казаков и отправились на Камчатку и при том, как можно быстрее. Сами знаете, гарнизон там невелик, на счету каждый человек. В августе из Кронштадта вышел фрегат "Аврора" и я думаю, что летом он должен войти в Авачинскую бухту, но этого все же будет недостаточно, если придется оборонять Петропавловск.

Павел молчал. С одной стороны чувство долга требовало от него отправиться в Крым, но с другой, если Муравьев окажется прав, то тогда он действительно нужен будет в Петропавловске. Он сам был там, видел собственными глазами и маленький порт и Авачинскую бухту, о которой говорил Николай Николаевич и прекрасно понимал, что он, имея немалый боевой опыт, может быть полезен именно там.

— Ну, так что Вы мне ответите, Павел Николаевич?

— Я поеду в Петропавловск, Николай Николаевич, — принял решение Шеховской.

Приняв решение, Шеховской отписал mademoiselle Балашовой об изменениях своих планов относительно возвращения в Петербург этим летом. Письма от Долли приходили не часто и то по большей части, учитывая, что Павел почти все время проводил в разъездах, он читал их все разом, возвращаясь в Иркутск из очередной поездки. Тон ее писем был вежливо-холоден, как если бы она писала не своему жениху, а кому-то из знакомых, словно это была тяжкая, но необходимая повинность. По сути так и было, она пообещала писать и раз в месяц выполняла свое обещание. Отвечая на эти вежливые отстраненные послания, Павел был не менее скуп на слова. Он сухо писал о своих поездках, не утруждая себя подробностями, как если бы писал рапорт о проделанных делах своему начальству.

В начале апреля, когда еще даже не до конца сошел снег, немногочисленный отряд, состоящий из десяти казаков, и груженный оружием и провиантом обоз под командованием Шеховского вышел из Якутска в Петропавловск. Ожидалось, что переход будет весьма тяжелым. Павел не в первый раз шел охотским трактом. Проводником в этом походе был его старый знакомый якут по имени Буотр. В прошлый раз двигались достаточной быстро ввиду малочисленности отряда, да и шли тогда налегке. Тяжело груженный обоз не мог двигаться с той же скоростью, с какой путешественники добирались до Петропавловска в прошлый раз. Конечной цели путешествия достигли в начале июня, по пути потеряв двух лошадей, что сорвались с тропы при переходе через перевал. Прошло два года с тех пор, как Павел покинул Петропавловск. Город изменился: Завойко приложил все усилия к тому, чтобы укрепить по возможности порт.

Девятнадцатого июня в Авачинскую бухту вошел изрядно потрепанный жесточайшими штормами во время долгого кругосветного перехода фрегат "Аврора". Почти весь экипаж был болен цингой, не миновала сия чаша и командира корабля капитана Изыльметьева. Сто девяносто шесть человек с борта Авроры свезли в госпиталь Петропавловска, девятнадцать из них так и не смогли оправиться от болезни.

Изыльметьев подтвердил, что будучи в порту Рио-де-Жанейро столкнулся с англо-французской эскадрой, которая ныне направляется на Дальний Восток. Новость сия была не утешительной: весьма малочисленный и плохо вооружённый гарнизон Петропавловска должен был противостоять морской военной мощи двух держав. Петропавловск спешно начал готовиться к обороне. С правого борта Авроры сняли пушки и разместили их на береговых батареях. Сам фрегат и военный транспорт "Двина" встали в глубине бухты на якорь левым бортом к выходу из нее.

Семнадцатого августа англо-французская эскадра в составе шести военных кораблей появилась у входа в Авачинскую бухту. Спешно началась эвакуация жителей города. Двадцатого августа неприятелем была предпринята первая попытка атаковать Петропавловск. Против двухсот двенадцати пушек и более чем двух тысяч человек экипажей защитники города смогли противопоставить только шестьдесят пять орудий и чуть более девятисот человек гарнизона.