Фрэнк Кеньон - Мой брат Наполеон

Внимательный и обходительный, он позволял мужеподобной Элизе безраздельно командовать собой. Насколько я припоминаю, он обладал одним талантом — довольно хорошо играл на скрипке. Наполеон относился к Феликсу снисходительно, потому что он, в отличие от нас, не причинял ему неприятностей, держался в тени и не предъявлял никаких требований.

Я почти не слушала Элизу, когда та, вынуждая Жозефину непонимающе пучить глаза, прочла целую лекцию о произведениях какого-то неизвестного писателя, чье имя я тут же забыла. Мои мысли были заняты предположением, что Жозефина — с помощью минеральной воды или без нее — принесет Наполеону наследника. Любопытно: сделалась ли она бесплодной, родив в молодости двоих детей, или же Наполеон оказался неспособным производителем?

Ни одна женщина, с которой он провел время в постели — а их становилось все больше и больше, — не забеременела от него. По крайней мере, он не мог утверждать наверняка, поскольку эти женщины не ограничивались только его ласками. Под монотонный, навевающий скуку рассказ Элизы я размышляла над тем, что было бы неплохо найти для Наполеона какую-нибудь еще невинную девушку и тщательно оберегать ее от контактов с другими мужчинами, пока она не забеременеет. Но, трезво подумав, я выбросила эту мысль из головы. Слов нет, я хотела развода Наполеона с Жозефиной, но в еще большей степени я желала, чтобы моего сына провозгласили наследником первого консула. А пока мне следовало постараться расположить к себе Наполеона и подготовить почву для триумфа. Счастливый случай, едва не закончившийся трагически, вскоре предоставил мне такую возможность.

Незадолго до моих родов и после отъезда Мюрата в Дижон Наполеон официально уведомил, что он и его семья в такой-то вечер отправятся в парижскую Оперу на премьеру оратории Гайдна «Сотворение мира». Перед этим был семейный ужин в Тюильри. Усталый Наполеон за столом уснул. Потом он перешел в кабинет, где опять уснул. Жозефине все-таки удалось поднять его, и довольно поздно мы выехали. В карете Наполеона, которая возглавляла процессию, находились несколько официальных представителей его «двора». Я ехала с Гортензией и Жозефиной в ее экипаже. Наполеон приказал своему кучеру поспешить, и мы скоро потеряли их карету из виду. Когда мы въехали на Ру-Сен-Никез, улица была запружена толпами ликующих парижан. Как я успела заметить, некоторые из них стояли на повозке, запряженной ослом, которого привязали к ограде. Через мгновение раздался оглушительный взрыв. Коляска Жозефины сильно накренилась и чуть не опрокинулась. На наши головы и плечи посыпались осколки выбитых оконных стекол. В ужасе я выскочила из экипажа и посмотрела назад. От повозки с ослом почти ничего не осталось. Слышались ужасные вопли и стоны; повсюду валялись раненые и убитые. Пока я, потрясенная, молча взирала на эту жуткую сцену ко мне подбежал Наполеон.

— Каролина, ради Бога!

Все еще напуганная, я тем не менее внешне держалась спокойно, чувствуя, что в присутствии Наполеона это необходимо, и даже сумела довольно хладнокровно заявить:

— Я должна помочь раненым.

Заглянув в коляску и убедившись, что Жозефина и Гортензия не пострадали, он опять повернулся ко мне.

— Помочь раненым? Для этого есть другие. Я поручу кому-нибудь доставить тебя домой.

— Я должна быть в театре, как запланировано, — возразила я.

— У тебя железные нервы, — заметил он, посмотрев на меня с восхищением.

— Мои нервы, несомненно, только что получили необходимую закалку.

— Настоящая Бонапарт, черт возьми! — проговорил Наполеон, целуя меня в щеку.

На следующее утро он прислал двух докторов, которые обследовали меня, а позднее и сам пришел в особняк Брион. Наполеон восторженно говорил о моем мужестве, проявленном, как он выразился, на поле битвы. Назвав храбрейшей из храбрых, он уверял, что любит меня сильнее, чем остальных братьев и сестер. Больше всего он опасался, что потрясение приведет к преждевременным родам, но доктора успокоили его на этот счет.

— У моего сына тоже железные нервы, — заметила я.

— Так это должен быть мальчик?

— В этом я нисколько не сомневаюсь.

Я благоразумно умолчала о том, что мой сын — его племянник — будет достойным и бесстрашным преемником.

Затем Наполеон поведал мне о заговоре с целью убить его. Ослиная повозка на самом деле представляла собой адскую машину с целым бочонком пороха, начиненным крупной картечью. Один из заговорщиков поджег шнур, который должен был взорвать порох в момент заранее объявленного прибытия на Ру-Сен-Никез. Если бы мы выехали из Тюильри вовремя, то все непременно погибли бы. В итоге убито двадцать три и ранено пятьдесят три случайных прохожих. Полиция под руководством способного министра Жозефа Фуше действовала быстро и решительно, арестовав сотни людей. В конце концов удалось выявить руководителей заговора; их судили и казнили.

— Вокруг особняка Брион до рождения ребенка необходимо установить особую охрану, — подытожил Наполеон.

Я поблагодарила его и с любопытством ждала продолжения разговора, так как видела, что его тревожило что-то еще.

— Люсьен! — наконец выпалил Наполеон.

— Не думаешь ли ты, что Люсьен участвовал в заговоре? — От изумления я открыла рот.

— Едва ли, и сам, очевидно, ничего не знал. Разве он не ехал вместе с нами? Но некоторые из его друзей, с которыми он не желает порвать, участвовали в заговоре. Следовательно, косвенно был замешан и он сам. Кроме того, он передоверил свои обязанности другим и позволил разрастись коррупции и взяточничеству. За собой оставил лишь одну функцию: управление французскими территориями в американской Луизиане. Наживается, продавая там монопольные права. Нужно принять против него суровые меры.

Как правило, Наполеон не возражал, когда кто-то из членов семьи зарабатывал деньги на продаже монополий или на каких-либо других подпольных сделках, при условии получения самим львиной доли барыша. Но недовольство Люсьеном постоянно росло. Столкновение произошло несколько позже, когда Наполеон объявил, что ведет переговоры с Соединенными Штатами Америки о продаже Луизианы. Люсьен пришел в ярость; ему удалось заручиться поддержкой Жозефа. В то время Жозеф являлся членом Законодательного корпуса и чрезвычайным послом без каких-либо чрезвычайных обязанностей, которые его бы беспокоили. Как рассказывал мне впоследствии Наполеон, оба — Люсьен и Жозеф — однажды ранним утром пришли в Тюильри и застали первого консула в ванне. Они знали, что Наполеона раздражает, когда к нему вламываются без предупреждения, но подумали, что, застигнув его врасплох, голым, окажутся в более выгодном положении.