Клод Анэ - Арина

– Недурно.

– Короче говоря, – сказал Константин, – я побился бы об заклад, что вам может быть как семнадцать, так и двадцать пять.

– Как всегда, истина посередине, – заметила Арина.

Этим тема была исчерпана.

Позднее, когда они заканчивали ужин и до кабинета доносились обрывки цыганских мелодий, исполнявшихся оркестром в соседнем зале, Константин наклонился к девушке, обнял ее за гибкую талию и привлек к себе. Она не противилась, но, когда он хотел коснуться губами ее рта, отвернула голову, и его поцелуй пришелся под ухом, там, где короткие завитки волос открывали нежную шею.

Она замерла в его руках, и мгновение спустя он сам отпустил ее.

– Какие у вас духи? – спросил Константин. – Они чудесны.

Арина, казалось, удивилась и ответила только:

– Это тоже моя тайна.

Воцарилось молчание. Константин решительно прервал его и совсем иным тоном заявил Арине, что он ценит – может быть, даже излишне – откровенность в отношениях, что, по его мнению, лучше всего говорить обо всем на свете просто и чистосердечно; он и в этот раз поступит так, даже рискуя проиграть в ее глазах.

– По правде говоря, – добавил он, – разве я выбрал не самый верный способ понравиться девушке такого интеллектуального уровня, какой я открыл в вас? Хочу ли я завоевать вас? Без обиняков признаюсь в этом. Как мне это удастся? Можно ли по отношению к вам, Арина Николаевна, пускать в ход обычные средства, с помощью которых мужчины стараются соблазнить женщин? Стану ли я убеждать вас, что вы первая женщина, перед которой я падаю на колени? Вы рассмеетесь мне в лицо. Поставим все на свои места. Вы бесконечно нравитесь мне. Может быть, и я приятен вам, ведь вы пришли сюда. С вами я не испытываю скуки, которая является нашим единственным, но смертельным врагом. Поэтому я хочу видеть вас чаще, ближе и ежедневно…

Он замолчал. Арина никак не реагировала на его слова. С некоторым смущением он сказал:

– Ну помогите же мне, Арина Николаевна. Я не привык произносить речей.

– Я жду конца, который обещает такое прекрасное начало, – ответила она.

– Хорошо, я продолжу. Вы читали „Путевые заметки"?

Она отрицательно и чуть раскаянно покачала головой, казалась рассеянной…

– В „Путевых заметках", – пояснил Константин, – Гейне рассказывает, как однажды попал в деревню, где должен был провести ночь. В одном окне он увидел прекрасную девушку, поливавшую цветы, и сказал ей приблизительно так: „Вчера меня здесь еще не было, а завтра уже не будет. Но сегодня принадлежит нам…" И красавица протянула ему цветок… Я останусь в Москве недолго, но это короткое время я хотел бы прожить с вами… Я не свободен, Арина Николаевна… Однажды я уеду, чтобы больше не вернуться. Жизнь достаточно унылая штука. Требуются изобретательность, воля и умение, чтобы отвоевать у нее несколько часов – я не говорю счастья, но хотя бы удовольствия. Хотите, мы, пусть на короткое время, объединим наши слабые силы в поисках этих драгоценных часов?..

– Я чувствую, – продолжал Константин, – что могу говорить с вами подобным образом, и, быть может, вам придется по вкусу необычность и дерзость предложения, с которым я именно так осмеливаюсь обратиться только к вам. Вам не свойственно лицемерие, вы смотрите на жизнь непредвзято, я уверен в этом… Чем мы рискуем? Да ничем, поверьте мне на слово… Ах, простите, я забыл о большой опасности… Может случиться, что вы полюбите меня, или, быть может, я влюблюсь в вас. Вдруг любовь, которая остается за рамками нашего соглашения, проскользнет в него вопреки нашим расчетам? Стоит ли нам отступать перед этой воображаемой опасностью? Вы обладаете мужеством, да и мне его не занимать. Я иду на врага с открытым забралом…

Константин заключил девушку в объятия. Она не противилась.

– Простите меня, Арина Николаевна, – добавил он, – но сейчас ложь мне особенно отвратительна. Что бы ни случилось, мы по крайней мере будем знать, что не вводили Друг друга в заблуждение.

Она собиралась ответить, но он закрыл ей рот поцелуем и тихо сказал:

– Прошу вас, не говорите ничего…

Арина высвободилась, распрямилась, вынула из корсажа красную гвоздику, поднесла к его губам, а потом бросила в угол комнаты.

– Я и раньше слышала предложения мужчин, которые хотели того же, что и вы, – произнесла она. – Но вы брались за дело иначе… Учиться полезно всегда. Но уже поздно, а нынешний урок затянулся. Я должна идти… Кстати, я рассказала вам, что дядя, у которого я живу, влюблен в меня? Я вынуждена закрываться на защелку и, странное дело, чувствую, что задыхаюсь в комнате, дверь которой заперта.

Константин отвез ее домой и в момент расставания сказал:

– До завтра. Не хотите ли поужинать со мной?

– Нет, я ужинаю дома в семь часов.

– Хорошо, я буду ждать вас в половине девятого у вашего дома. Вы не откажете в любезности выпить со мной чаю в моем номере?

– Держу пари, что откажу!

III

ОБЫЧНЫЙ ВЕЧЕР

В половине девятого вечера следующего дня Константин ждал Арину у дверей ее дома. Она появилась в прелестной шляпке с широкими опущенными полями, завязанными лентой под подбородком. Из-под длинной темной накидки виднелась обнаженная шея.

Они спустились вниз по Тверской. Было условлено „пойти прогуляться". Дойдя до „Националя", Константин предложил Арине войти внутрь.

– Почему бы и нет? – заметила она.

И под тяжелой накидкой приподнялось хрупкое плечико, чуть пошевелив плотную ткань.

В небольшом салоне гостиничного номера Арина сбросила накидку, потом, пройдя в спальню, сняла шляпку и поправила перед зеркалом прическу. Она огляделась, не проявляя никаких признаков смущения. На кровати, уже приготовленной ко сну, лежала мужская пижама.

Они выпили чаю в салоне. Константин посадил девушку на колени, и губы их соединились в поцелуе. Он начал раздевать ее. Но тут Арина оказала упорное сопротивление, и ее острые коготки были пущены в ход. За каждую вещь приходилось бороться, освобождая Арину от предметов ее туалета наполовину по доброй воле, наполовину силой, прибегая то к уговорам, то к изобретательности, то к хитрости. Легкая блузка упала на пол; на худеньком теле обрисовалась округлая крепкая молодая грудь. Избавление от юбки потребовало бесконечно долгого времени. Наконец Константин добился своего – он держал в руках почти обнаженную девушку.

Его нервы были предельно напряжены. Цивилизация научила женщину в подобных обстоятельствах оказывать лишь притворное сопротивление мужскому натиску – как раз настолько, чтобы ее партнер мог сыграть традиционную роль победителя. Такова очаровательная комедия с издавна предписанными ролями. Но, вопреки молчаливо заключенному с Ариной соглашению, Константин был вынужден сражаться и применять силу. Почему она так отчаянно защищалась, если решила отдаться ему? Во время короткой передышки он не смог удержаться от достаточно грубого замечания: