Виктория Холт - Гордость Павлина

— А как же вы?

— Я не верю в проклятия.

— Вы потеряли камень и, возможно, поэтому избежали его.

— Когда-нибудь он вернется к тому, кому принадлежал.

— Вы говорите о Зеленом луче, как о женщине.

— Я так и относился к нему, любил его. Часто, когда что-то удручало меня, я вынимал и смотрел на камень. Обычно я всматривался в сияние и говорил себе: «Времена меняются, Бен. Ты найдешь свое счастье так же, как и камни». Вот что он говорил мне, — казалось, он больше не в силах был говорить о своей потере и, переменив тему, стал рассказывать о своей молодости — времени, когда впервые испытал соблазн поиска опалов. Затем предложил мне осмотреть дом, но сам он не мог еще быстро ходить, и сопровождать меня должен был кто-то из слуг. Мне не хотелось расставаться с ним, но я давно мечтала осмотреть дом и, Бен, поняв, о чем я думаю, сказал:

— Ты снова придешь, мы должны видеться часто. Я уверен в том, что мы симпатизируем друг другу. Надеюсь, ты согласна со мной?

— О да. Если бы я могла приходить сюда и слушать ваши рассказы! А теперь мне бы очень хотелось походить по дому.

— Обязательно. И будешь воображать, каким бы он был, если бы ты здесь прожила все эти годы, как и положено, если бы один из разбогатевших выскочек не появился и не заграбастал ваше родовое гнездо.

— Я рада этому, — заверила я его.

И он был рад услышать мои слова. Он позвонил, и тотчас же появился Вильмонт.

— Мисс Клэверинг хотела бы осмотреть дом. Кто-нибудь должен сопровождать ее.

— Очень хорошо, сэр, — ответил Вильмонт.

— Минуту, — остановил его Бен. — Пусть это будет Ханна.

— Как прикажете, сэр.

Я подошла к Бену и взяла его руку.

— Спасибо. Мне было так хорошо! Я на самом деле могу снова прийти?

— В следующую среду в то же время.

— Спасибо.

На мгновение на его лице появилось странное выражение. Если бы это был кто-то другой, я подумала бы, что он сейчас заплачет. Затем он сказал:

— Ну, все. Ханна покажет тебе дом.

Интересно, почему он выбрал Ханну? Это была высокая женщина с довольно мрачным лицом и большими темными глазами, которые, казалось, пронзали меня. Она, очевидно, была благодарна, что именно ее выбрали сопровождать меня.

— Я служила вашей семье пять лет, — говорила она мне, — а пришла я сюда, когда мне было двенадцать. Когда все они уехали, меня не смогли взять, и я осталась здесь.

— Боюсь, что так же поступили и с другими, — сказала я.

— Может быть, начать с верхних этажей дома, мисс Клэверинг, а затем спуститься вниз?

Я сказала, что это превосходная мысль, и, держась за перила, мы вместе забрались на крышу.

— Эти башенки отсюда видны лучше. И посмотрите, какой чудесный вид на округу, — она внимательно посмотрела на меня. — Отсюда хорошо виден Дауэр Хауз.

Я посмотрела, куда указывала Ханна, и увидела свой дом, как в гнезде, среди деревьев и зелени. Сверху он казался кукольным. Чистые линии его архитектуры были четкими, и гладкие газоны напоминали зеленый шелк. Я могла разглядеть Беднягу Джармина, работавшего на клумбах.

— Наш дом виден лучше, чем ваш. Летом Оукланд Холл совершенно скрыт зеленью.

— Я люблю бывать здесь, наверху.

— И, должно быть, часто видите нас в саду?

— О, часто, — ответила Ханна.

Я почувствовала себя неловко оттого, что за мной наблюдали.

— Вам теперь лучше живется по сравнению с тем временем, когда моя семья владела этим домом?

Она задумалась.

— В некотором отношении да. Мистер Хенникер часто уезжает, и нам предоставлена свобода. Это приятно, по крайней мере, сначала, но привыкли мы к другому. На него легко работать.

Она подразумевала, что моя мама была требовательнее.

— Мисс Мириам была еще девочкой, когда жила здесь, — продолжала она.

— Это было давно, еще до моего рождения.

— Вашим родным не понравится, если они узнают, что вы были здесь, мисс.

— Конечно, — согласилась я и добавила, — если они узнают.

— Мистер Хенникер — очень странный джентльмен.

— Он ни на кого не похож, — сказала я.

— Вы только подумайте, как он попал сюда. Могло ли прийти в голову, что такой господин получит это имение?

Мы помолчали, созерцая раскинувшуюся перед нами окрестность. Я снова взглянула на Дауэр Хауз. Бедняга Джармин разговаривал с подошедшей к нему Мадди. Мне нравилось незаметно наблюдать за ними.

— Теперь войдем внутрь, мисс Клэверинг, — предложила Ханна.

Я кивнула, и мы спустились по витой лестнице в комнату. Покрытые панелями стены и резной каменный камин привели меня в восторг.

— Здесь много таких комнат, не сосчитать, — сказала Ханна. — Ими не пользуются, даже когда приезжают гости.

— А приемы бывают часто?

— Да, джентльмены приезжают для деловых переговоров. По крайней мере, так было. Не знаю, как будет теперь, после несчастья с мистером Хенникером.

— Думаю, они приезжают из-за опалов.

— Мистер Хенникер занимается всевозможными делами. Он очень богат. Слугам здесь жить хорошо, никаких разговоров об экономии, и жалование выдают вовремя, не то, что…

— …Клэверинги.

— У многих семейств в этой местности денежные затруднения, а мистер Хенникер… Он заплатил большие деньги за этот дом, естественно, у него должны быть средства, чтобы содержать его.

— Мне кажется, что после моей семьи служить у мистера Хенникера очень приятно.

— Это совсем другое. Мистер Вильмонт иногда тоскует по дому, где он мог бы служить более важному, почтенному хозяину. Но все же здесь хорошо: вовремя получаешь жалование, приданое дарят, если нужно, и нет ни скупости, ни обид. Он никогда не запирает чай или другие продукты, никогда не просит отчета у миссис Бакет, но уверена, он сразу распознал бы обман.

Мы шли по галерее.

— Когда-то здесь всюду висели семейные портреты. Их унесли, а свои портреты мистер Хенникер не вешает. А ведь без семейных портретов это не галерея. Так говорит мистер Вильмонт, но мы мало что знаем о мистере Хенникере.

Галерея была великолепна: резные колонны, длинные узкие окна с цветными стеклами, свет из них падал красивыми разноцветными бликами. По стенам висели портьеры из тяжелого бархата.

— Говорят, что здесь встречаются привидения. В таком доме, как этот, всегда есть такая комната. Но с тех пор, как мистер Хенникер здесь, мы не видели и не слышали никого. Мне кажется, он может спугнуть любое привидение. А раньше говорили, что по ночам здесь слышится музыка. Здесь стояли клавикорды, но мистер Хенникер переслал их в Австралию. Миссис Бакет говорит, что привидений нет, это просто выдумка. А мистер Вильмонт верит в них, вероятно потому, что он считает ниже своего достоинства служить в доме, где нет привидений.