Кейт Мур - Полюбить дьявола

— Вы намерены отдать меня властям? — Сведения об этих письмах не должны дойти до ее отца.

— Нет, если вы собираетесь осуществить второй план, который также неосуществим, как и первый.

— Вы думаете, что вам известен мой план?

— А разве нет? Вы переоделись мальчиком на посылках, чтобы появиться у заднего входа в дом Лири и сделать вид, что вы принесли товар. Вы бы оставили окно чуть-чуть приоткрытым, а позже вернулись бы, чтобы проникнуть в дом.

— А это получилось бы?

— Нет. Жизнь в Трое не слишком способствовала вашему образованию, Елена, и вы не способны разобраться в мужчинах типа Лири и Марча и не понимаете, что за ними следуют разные виды меньшего зла. — И он снова взял в руку памфлет. — «Миранда отбрасывает шейный платок его милости, а лорд Трастмор предлагает ей расстегнуть на нем жилет. Пока она трудится над крошечными пуговками, он развязывает тесемки ее кружевного одеяния. Они состязаются — кто управится первым. Миранда побеждает и широко разводит в стороны полы жилета его милости. Лорд Трастмор распахивает ее одеяние и спускает его так, чтобы оно, упав, образовало шелковую лужицу вокруг ее бедер. Он восхищается каждой прелестной округлостью, гладит и теребит их до тех пор, пока темные комочки не встают, как солдатики, в боевой готовности. Миранда дышит хрипло и отрывисто и выгибается в пылких руках его милости».

Елена заставила себя зевнуть, широко раскрыв рот, и закончила свой зевок долгим нетерпеливым выдохом. Она очень устала. Ей полагалось крепко, спать. Но голос Уилла не давал ей уснуть. В нем было нечто такое, чего она не слышала в разговорах серьезных, могущественных джентльменов, окружающих ее отца.

Уилл рассмеялся:

— Вы находите лорда Трастмора робким по сравнению с Парисом?

— Парис, знаете ли, был необыкновенно простодушным человеком. Я думаю, что Афродита украла у него ум, когда они заключали свою сделку.

— А у Париса был ум?

— И хитрость, и обаяние. Он знал, что сказать, когда хотел завлечь женщину в свою постель.

— Он был очень неравнодушен к женщинам, да?

— Такое уж мое везение!

— Проклятие красоты.

— Она действительно делает человека тщеславным.

— Верно. Вы так тщеславны, что обкромсали свои волосы, лишь бы вернуться в этот бордель. Поневоле задашься вопросом: что вы так отчаянно хотите добыть там?

Он отвел ей за ухо завиток волос, и его пальцы скользнули вниз по ее шее. От этого по всему телу разлилась смесь приятного бессилия и волнения, более опьяняющих, чем шоколад со снотворным, которое ей дали в борделе. Елена повернулась к Уиллу, желая выразить свой протест. Его темные глаза пылали.

— Вы расскажете мне об этом? — снова спросил он.

Она покачала головой, и он снова взялся за памфлет. Елена крепко сжала губы и принялась рассматривать потолок. Она начала считать квадраты его панелей. Двадцать вдоль стены слева. Четыре налево от камина. Восемь вправо.

А ее мучитель все читал и читал. Когда лорд Трастмор раздел Миранду, когда она сняла с него сапоги, чулки и рубашку, когда он так повернул ее у себя на коленях, что она оказалась лицом к нему, Елене окончательно расхотелось спать. Ей было не по себе. Тело странно ныло и томилось.

Это мучительное ощущение сбивало ее с толку. Оно походило на комок в горле, не совсем телесное ощущение, которое было сосредоточено в определенной точке тела.

— Хватит с вас?

— Я ничего не могу вам рассказать.

Быстрым движением он прижал ее к кровати своим телом. Прижались друг к другу их бедра и животы. Сердца громко забились.

— Разгорелись, Елена? Встревожились? Можно прекратить это сию же минуту, если вы скажете мне то, что я хочу знать.

Она посмотрела прямо в его безжалостные темные глаза и ни о чем просить не стала.

— Нет.

Он раздвинул коленом ее ноги и устроился между ними. Ее ноги ощутили незнакомое желание вытянуться, чтобы приспособиться к нему, пульсирующее место радовалось давлению его тела.

Он навис над ней, опираясь на руки. Голос стал хриплым.

— Я заплатил за вас целой ночью наслаждений в этой самой кровати. Вы должны отдать мне долг.

Она покачала головой.

— Я могу быть очень убедительным. — Он наклонился и поцеловал ее в шею. Его горячие губы вызвали в Елене тревожное желание выгнуть ему навстречу свои спеленатые груди.

Он поднял голову и, глядя на нее, медленно ударил ее бедрами. Такое наслаждение было выше ее сил. Она попыталась вызвать в себе какое-нибудь обычное ощущение, но это новое порочное наслаждение изгнало все воспоминания о знакомых радостях — солнце на лице, прохладные ветерки, цветущие лилии, горячий хлеб, клубника.

Это смутное ощущение не проходило, неуловимое и сильное, оно сосредоточивалось в одной ноющей точке и было огромным, как море, в котором тонули все остальные ощущения. Его нельзя было назвать или объяснить. Чтобы уловить его, нужно было изобрести новое ощущение.

— Что вы хотели добыть в борделе Марча? Это?

И она снова покачала головой, крепко сжав губы. Она чувствовала, что лицо у нее горит, что ноги инстинктивно хотят сомкнуться и удержать его там.

— Ваши родители не знают, где вы находитесь, не так ли? Но кто-то об этом знает, какая-нибудь тетка, кузина? Кто помог вам добраться до Лондона?

Откуда он узнал? Кузина Маргарет будет страшно беспокоиться, не получив от нее вестей.

На лице Уилла появилось понимающее выражение.

— Вы не первая дурочка, которая убежала из дому.

Его взгляд остановился на ее губах, и он наклонил голову. Провел губами по ее губам. Елена сказала себе — это угроза, попытка поддразнить. Следовало отвернуться, но ее губы раскрылись, чтобы ощутить его дыхание, жаркое и пахнущее бренди, а тело напряглось в ожидании.

Глаза закрылись. Желание его поцелуя на мгновение погрузило ее во взвешенное состояние. Сейчас это случится. Елена ждала. В наступившей тишине она услышала, как отворилась дверь, и Уилл Джоунз, возвышающийся над ней, замер. Елена открыла глаза и увидела, что дразнящие огни в его глазах потемнели. Он не пошевелился, не обернулся в сторону вошедшего, но словно забыл о присутствии Елены.

Прошло томительное мгновение.

— Я подумал, что найду тебя… здесь. Меня впустил Хардинг. — Глубокий мужской голос был пронизан сарказмом.

— Как видишь, Ксан, я занят.

— Явно не поисками нашего брата.

— Неотложные дела не позволяют мне заниматься этим в данный момент. Каким образом твои поиски привели тебя сюда?

Вошедший ничего не сказал. Елена и Уилл Джоунз так и лежали, и их сердца бились совсем рядом.