Синтия Райт - Любви тернистый путь

— Вы… — начала Миген, попавшись на удочку, но тут же прикусила язык и замолчала.

— Вот так мне нравится больше. — ""И, быстро наклонившись, он легко прикоснулся губами к ее шее.

Миген испугалась и чуть не задохнулась, но, взяв себя в руки, взглянула на него с гневом:

— Для мужчины, одержимого истинной любовью, вы ведете себя странно.

Лайон громко рассмеялся и потянулся, чтобы схватить ее за запястье.

— Какие невероятные нервы! Вы ведете себя, горничная моей дорогой леди, весьма странно!

Миген вырвала руку как раз в тот момент, когда на стол упала тень, и они оба, подняв глаза, увидели рядом Присциллу, распространявшую аромат магнолии.

Безукоризненно одетая, она улыбнулась, но ее сузившиеся зеленые глаза были холодны.

— Какой милый у вас тет-а-тет, — промурлыкала она. — Я, Миген, не отменила необходимости получить мне разрешение покинуть сегодня вечером комнату.

Суставы пальцев Миген побелели, когда она вцепилась в край стола, помня о наблюдавшем за ними обеими Лайоне.

— Простите, мадам. Вы спали, а мне потребовалось выйти на свежий воздух.

— А вот мне кажется, что здесь воздух насквозь прокурен, — слащаво возразила Присцилла. — Почему бы вам не прогуляться, дорогая? Уверена, что вы своей болтовней уже надоели мистеру Хэмпширу. Впредь я вам предлагаю знать свое место.

Миген встала. Ее щеки приобрели малиновый оттенок" а взгляд был прикован к Лайону некоей магнетической силой, справиться с которой она не могла. Отодвинув ее кресло, Присцилла взяла Лайона за руку и нарочито подмигнула Миген. Та отвела глаза и пробормотала:

— Прошу прощения, мисс Уэйд и мистер Хэмпшир. Это больше никогда не повторится.

Кровь ударила Миген в голову, когда она направилась к двери, но это не помешало ей услышать их голоса.

— Надеюсь, Лайон, — произнесла Присцилла приторным тоном, — вы не посчитаете, будто я тороплюсь. Однако полагаю, что пришло время вам и мне стать друзьями. Боюсь, две минувшие недели я вела себя не очень хорошо, но надеюсь, что вы простите меня и мы начнем все заново.

— Моя милая, вы просто прочитали и изложили мои мысли.

Глава 7

В воображении Миген, лежавшей на узкой кровати, темнота и тягостная тишина растянули минуты в горькие часы. Комнату охватил мертвящий холод. Миген наконец заставила себя пробежаться по ледяному полу и разворошить тлеющие в камине угли.

Она положила горячий кирпич в изножье своей постели, когда вошла довольная собой Присцилла. Вид ее только удвоил гнев «служанки».

— Миген, ты еще не спишь? А я-то думала, что ты давно уже уснула!

Миген сердито рассматривала свою подругу: бездумный взгляд стал хитрым, невинное выражение нежного лица Присциллы теперь было скрытным. Инстинкт самосохранения предупреждал Миген о необходимости соблюдать осторожность, но характер есть характер.

— Не зазнавайся передо мной, Присцилла Маргарет Уэйд! — решительно произнесла Миген. — Ты меня привела в страшное бешенство! Как ты позволила себе так разговаривать со мной?

Расстегивая крючки на платье, Присцилла широко раскрыла глаза, умело изображая непонимание.

— Не могу уяснить, почему ты так злишься! Я, Миген, лишь пыталась играть свою роль! Ты так часто мне внушала, будто я никудышная актриса, а теперь меня осуждаешь. Я посчитала, что при посторонних должна обращаться с тобой как со служанкой.

Хорошенький подбородок Присциллы задрожал от обиды.

Однако Миген хорошо знала свою подругу.

— Я понимаю тебя, Присцилла, лучше, чем ты пытаешься мне объяснить. Тебе очень понравилась та сцена внизу! Ты наслаждалась тем, что разыгрывала из себя высокопоставленную и всесильную даму. Но по отношению к кому? Ко мне?!

— С моей точки зрения, Миген Сэйерс, твои слова отвратительны! — Присцилла начала стягивать платье через голову, и послышалось ее громкое рыдание. — Но быть может, наконец наступила моя очередь, — продолжила она холодно. — Ты всегда вертела мною, еще с тех пор как мы были детьми.

— Это смехотворно! — возразила Миген. — Я лишь заставляла тебя действовать. Если бы ты поступала по-своему, то всю свою жизнь провалялась бы в постели и принимала ванны да занималась своей прической.

— Но я по крайней мере не ходила все время, как ты, в царапинах и синяках! — Застегивая ночную рубашку, Присцилла добавила:

— Посмотри теперь на себя. Ты могла бы жить в светском обществе в Бостоне, однако предпочла роль служанки.

Сегодня вечером я поняла, что теперь ты фактически зависишь от меня. Кто у тебя есть еще?

Ее слова ошеломили Миген Было ясно, что Присцилла воспринимает свои разглагольствования всерьез. В прохладном ночном воздухе нежные волосики на руках и ногах Миген встали дыбом, и она заставила себя немедленно лечь в постель.

Воцарилось молчание, нарушенное наконец самой Присциллой.

— Миген, — нежно проворковала она, — не пойми меня не правильно. Ты всегда останешься моей лучшей подругой, как бы высоко я ни поднялась на вершину общества. Ты ведь знаешь, что, по словам Джеймса, «вершиной общества» называют горстку самых богатых людей Филадельфии В любом случае я не брошу тебя.

— О, ты слишком добра! — саркастично заметила Миген.

— Не тревожь меня своей ерундой! Я хотела поблагодарить тебя за то, что сегодня вечером ты убедила меня взяться за ум — я имею в виду наладить отношения с Лайоном. — И, натянув покрывало до подбородка, многозначительно вздохнула. — Я собираюсь его влюбить в себя. Не удивлюсь, если это уже произошло! Я нахожу, что он может быть очень и очень привлекательным, когда пускает в ход свою ослепительную улыбку!

Последний день путешествия подверг окончательной проверке обретенную Присциллой решимость.

Трое путников поднялись до рассвета. Одержимый своим желанием поскорее добраться до Филадельфии, Лайон, оставаясь сдержанным и даже резким по отношению к девушкам, уделял все свое внимание лошадям и, дорогам.

Солнце так и не появилось, ибо они двигались на север, и на горизонте стали собираться темные облака. В экипаже Миген, не сказав ни единого слова, уставилась в маленькое запотевшее оконце. Лайон ехал рядом легким галопом. Его загорелое лицо приняло окаменевшее выражение, когда он понял, что буря все-таки настигнет их.

Тяжелые капли подобно пулям наконец низверглись с черного неба. В глазах Присциллы Миген ясно разглядела прежний ужас, но у нее не возникло никакого желания приободрить «госпожу». Она просто проигнорировала загордившуюся Присциллу.

Не прошло и минуты, как экипаж остановился у подножия холма. Лайон открыл дверцу, и внутрь экипажа обрушилось нечто, напоминающее прилив во время шторма. Девушки промокли почти так же сильно, как севшие рядом Лайон и Джошуа.