Линн Робертс - Превратности любви

Джорджи хитро улыбнулась. Приблизившись к постели, она чмокнула виконта в лоб и танцующей походкой направилась к двери. Седж бы с удовольствием запустил в нее чем-нибудь, но под рукой ничего не оказалось. Если бы только он мог встать с постели, он бы показал этой несносной девчонке, кто из них двоих сильнее. Седж никогда в жизни не поднимал руку на женщину, но с Джорджаной он бы не побоялся этого сделать.

Испепеляя взглядом дверь, за которой скрылась Джорджи, Седж задыхался от бессильной ярости. Он не должен был показывать ей своего раздражения, ведь она того и добивалась. В следующий раз он будет вести себя так, словно ее шутки ни в коей мере не затрагивают его самолюбия.

Он вдруг вспомнил о том, что собирался послать конюха Джорджаны в поместье барона Лефтриджа. Это совершенно вылетело у него из головы, пока он перебрасывался колкостями с мисс Картерет. А ведь друзья уже могли выслать кого-нибудь на поиски — его ждали в поместье позавчера. Какой позор, если его найдут здесь, в обществе этой рыжеволосой девчонки! Он должен немедленно уведомить барона Лефтриджа о том, что был вынужден задержаться. Он также отправит с конюхом небольшое послание к себе домой, чтобы сообщить прислуге о том, что с ним случилось, и попросить прислать экипаж. Седж поморщился при мысли, что сможет уехать отсюда не раньше, чем через неделю, а потом ему еще долго придется лежать в постели у себя дома, изнывая от скуки.

Его камердинер Уилкинс уже должен был приехать в поместье Лефтриджа вместе с его багажом. Но, наверное, все-таки лучше не вызывать его сюда сейчас. Слуги много болтают, даже самые верные. Ему вовсе не улыбалось, чтобы Уилкинс узнал о том, что он живет в этом коттедже вместе с Джорджаной Картерет. Конечно, он очень нуждался в услугах своего камердинера, тем более сейчас, когда был практически беспомощен, но ради своей репутации он пойдет на эту жертву.

Седж глубоко вздохнул. В какой же идиотской ситуации он оказался! — причем виноват во всем был он сам. Зачем, спрашивается, он пытался обогнать Джорджану на этом чертовом холме? Уже в который раз он бранил себя за это. Правда, нет никакого смысла сожалеть о том, чего уже не поправишь. Придя к этому заключению, Седж закрыл глаза и попытался направить свои мысли в более приятное русло.

Он думал о Дайане Карстэре — белокурой Дайане, этой невероятно красивой, обворожительной женщине с безукоризненными чертами лица и манерами королевы. Эта молодая вдова была как раз в его вкусе. Он долго добивался ее расположения — во время их первых встреч Дайана не уделяла ему никакого внимания и упорно отвергала всякие попытки к сближению с его стороны. Однако впоследствии эта неприступная красавица стала относиться к нему более благосклонно и даже дала ему понять, что он ей небезразличен. Еще немного, и она бы стала его возлюбленной…

Виконтом овладело беспокойство при мысли об этой сногсшибательной женщине, всегда окруженной поклонниками. Кто знает, когда он сможет, встретиться с ней вновь… Пройдет еще много времени, прежде чем он сможет выезжать в свет, но еще больше времени пройдет до тех пор, пока он сможет сблизиться с женщиной. Больная нога будет затруднять его движения, он будет просто смешон в постели… а ему бы вовсе не хотелось выглядеть каким-то жалким инвалидом в глазах своих любовниц. О нет, его самолюбие этого не стерпит! Он очень дорожил своей репутацией опытного любовника и ни за что не поступится ею.

Лучше ему вообще не думать о красивых женщинах до тех пор, пока он не придет в норму. Что возбуждаться понапрасну! Как бы ни было это грустно, в течение ближайших месяцев ему придется вести монашеский образ жизни. Он уже решил, что поедет в свое поместье «Дубовая Роща», подальше от высшего света и от привлекательных женщин.

4

— Взгляните, что я принесла вам, Гас!

Джорджи появилась уже под вечер. На ее губах играла неизменная улыбка, а в руках она держала бутылку бренди, за которой мистер Торп по ее просьбе съездил в ближайший трактир.

— Бренди! Это как раз то, что мне нужно! — Седж сразу же оживился и потянулся к бутылке. — Дайте ее сейчас же мне!

— Вы привыкли отдавать приказы, не так ли, милорд? — Джорджи спрятала бутылку за спину. — А скажите, знатные вельможи никогда не говорят «пожалуйста»?

— Пожалуйста, дайте мне сейчас же бутылку! — с кислой гримасой повторил Седж.

— Пожалуйста, дайте мне бутылку, Джорджи, — со смехом поправила его она.

— Пожалуйста, дайте мне бутылку, Джорджи. Теперь вы довольны, маленький тиран?

— Довольна, на данный момент.

Джорджи протянула ему бутылку и стакан. Она была удивлена, заметив, что руки виконта немного дрожат, откупоривая пробку.

Седж налил себе щедрую порцию бренди и жадно осушил стакан, потом снова наполнил его.

— О, Гас, значит, у вас так сильно болит нога? Я не знала, что вы так страдаете. Мистер Торп был занят и смог съездить за бренди только сейчас. Но вы могли бы вызвать меня или миссис Торп, и мы бы дали вам настойку опия…

— Я уже говорил вам, что больше не стану принимать эту дрянь. И, кстати, каким образом я мог вас вызвать, если здесь нет звонка?

Джорджи огляделась.

— Вы правы, здесь действительно нет звонка, — согласилась она. — Впрочем, откуда ему взяться? У мистера и миссис Торп нет слуг, они люди простые. Но вы могли бы крикнуть, и мы бы услышали.

Седж посмотрел на Джорджи таким взглядом, который ясно говорил, что он никогда не стал бы прибегать к столь вульгарному способу, как крик. Ему еще не приходилось кричать, чтобы вызвать прислугу, достаточно было позвонить. Виконт Седжемур был очень консервативен в своих привычках и не собирался отступаться от них сейчас.

— Кстати, что делает ваш конюх? — ворчливо осведомился он. — Вы могли послать его за бренди еще утром, а не ждать целый день, пока мистер Торп освободится.

— Пип поехал в Лондон, чтобы выполнить мое поручение.

— В Лондон? Но зачем?

— Я послала с ним письмо для моей бабушки, чтобы предупредить ее о моем приезде.

— Вы очень правильно сделали, что предупредили заранее вашу бабушку, таким образом она успеет подготовиться к катастрофе. Я заранее сочувствую бедной женщине.

— Вы все время ворчите на меня, Гас, — заметила Джорджи. — Наверное, ваш ум устроен так, что вы постоянно испытываете необходимость в том, чтобы говорить кому-нибудь колкости — или виноват ваш язык? Может, он у вас не такой, как у других людей?

Она рассмеялась собственной шутке. Седж неодобрительно взглянул на нее.

— Очень остроумно, мисс Картерет, — саркастически проговорил он и налил себе третий стакан.