Розалинда Лейкер - Серебряное прикосновение

— А ты когда-нибудь хотел уехать далеко-далеко отсюда, в чужие края? — мечтательно спросила Эстер.

— Когда я был маленьким, мне очень хотелось стать моряком. Я прочитал столько книг о чудищах морских глубин и тайнах древних земель, что мне не терпелось скорее увидеть все это своими глазами.

— А почему ты передумал?

— Как-то раз дед дал мне почитать книгу о сокровищах инков, и с тех пор у меня появилась мечта научиться работать с драгоценными металлами.

Эстер не хотела продолжать разговор о чтении и книгах и переменила тему:

— А что ты будешь делать после того, как станешь настоящим, независимым мастером?

Если бы Джону задали этот вопрос несколько дней назад, он, не задумываясь, ответил бы, что останется с мастером Харвудом, у которого в мастерской были идеальные возможности развивать и совершенствовать свои навыки, а перспектива работы — блестящей. Более того, это было бы очень приятно для Каролины… Но теперь вся его размеренная, спокойная, расписанная на будущее жизнь оказалась под угрозой развала из-за этой удивительной девушки, которая стоит сейчас перед ним и вопросительно смотрит ему прямо в глаза. Легкий ветерок, дующий с залива, треплет ее рыжие волосы и обвивает шею кружевом лент. Внезапно Джон почувствовал прилив физического желания к ней, прилив такой силы, что он едва смог с ним справиться. Отвернувшись от Эстер и уставившись на водную гладь реки, он сердито и резко, резче чем следовало бы, ответил:

— У меня еще вполне достаточно времени, чтобы подумать. Хорошие мастера-ювелиры не остаются без работы.

И тут же рассердился сам на себя за свою невоздержанность. Эстер почувствовала, что своим вопросом смутила его, а ей очень не хотелось омрачать такой замечательный день. Она спрыгнула с парапета, осторожно взяла Джона за руку и оптимистично сказала:

— Я знаю наверняка одну вещь. Когда-нибудь ты станешь самым известным и самым искусным ювелиром в Лондоне.

— Только в Лондоне? — слегка поддразнил ее Джон и вновь улыбнулся своей доброй, подкупающей улыбкой.

— Разумеется, нет! О тебе будут говорить по всему свету, от Китая до колоний в Америке!

— Почему ты так в этом уверена?

Джону нравилось добродушно подшучивать над Эстер.

— Ты ведь еще ни разу не видела моих изделий.

— А мне и не нужно их видеть. Я и так это знаю.

Эстер поняла, что ей удалось рассеять то хмурое облачко, которое затуманило было их светлый день, и обрадовалась, что сумела улучшить настроение Джона.

— Мне кажется, что сегодня, здесь, на берегах Темзы, я вдруг обрела «второе зрение», — важно заявила она и рассмеялась вместе с ним.

Они продолжили свою прогулку по набережной, идя рука об руку и наслаждаясь обществом друг друга.

С того дня Джон и Эстер стали встречаться чаще. Если у Джона выдавалась свободная минутка, он приходил в Хиткок по вечерам. Эстер сидела с ним в своем укромном уголке позади кухни, и они подолгу болтали. Джон, очень осторожно, не называя имени Каролины, рассказал Эстер о воскресных обедах с Харвудами. Эстер, в свою очередь, намекнула ему, что знала об их отношениях и о том, что их считали женихом и невестой. А после этого ни Джон, ни Эстер старались не вспоминать и не говорить об этом.

Чтобы избежать нежелательной встречи со своим хозяином, Джон предпочитал не заходить в большой бар Хиткок. Эстер всегда удавалось заскочить ненадолго в маленькую пивную таверны и посидеть с Джоном за одним столиком, поговорить. Джек и Марта в это время были обычно очень заняты, и Джон подолгу мог держать свою возлюбленную за руку, не опасаясь, что кто-нибудь увидит их.

Поначалу прислуга стала болтать о частых отлучках Эстер из бара, служанки и горничные хихикали, завидев ее, однако Эстер не стала придавать этому значения. Она могла поручиться, что ни Джек, ни Марта не узнают о том, что происходит, так как Эстер хоть и была родственницей хозяина таверны, но одновременно и прислугой в этом доме, а слуги никогда не выдают своих…

Джон часто вспоминал их первое настоящее свидание, прогулку по берегу реки, и решил, что с того дня в его жизни начался новый этап. Этап мучительный для его души и сознания. Обеды по воскресеньям стали невыносимы. Джон подолгу сидел за столом с отсутствующим взглядом, часто терял нить разговора, невпопад отвечал на вопросы. Время от времени он вдруг решал «все бросить» и полагаться на волю случая, дожидаясь, что решение придет само собой. С одной стороны, образ Каролины все еще присутствовал в его сознании, и Джон по-прежнему думал о ней как о будущей супруге. Несмотря на то, что в разговорах он никогда и ничего не утверждал категорически и не обещал ей, однако все же чувствовал себя связанным обязательством, пусть не сказанным вслух, но предполагаемым окружающими. Да, Джон понимал, что увяз по уши в семействе Харвудов!

С другой стороны, у него была Эстер. С каждым днем эта девушка влекла его все сильнее и сильнее, заполняя его разум, вызывая в нем такие мечты и желания, на которые Каролина никогда не вдохновляла его. Холостяцкая пословица «одна — для тела, одна — для души» никак не подходила ему в этом случае. Эстер, честная и порядочная, добрая девушка с щедрым сердцем, всегда вела себя с большим достоинством и вызывала всеобщее уважение. Джону и в голову не могла прийти мысль о том, чтобы просто соблазнить ее. Но противоречивость всей ситуации была в следующем. Эстер вызывала столь нежные чувства, смешанные с вожделением обладать ею, что Джону пришлось признаться самому себе во влюбленности. Влюбленности серьезной, какой он никогда не испытывал и не будет испытывать к Каролине.

С каждой новой встречей Джону становилось все труднее и труднее сдерживать в себе рвущиеся наружу слова любви к Эстер. Он знал, что девушка прекрасно понимает его состояние и каждый раз надеется, что Джон все же произнесет эти слова, в особенности после их поцелуев, во время которых она так искренне и чувственно прижималась к нему и изгибалась от страсти в его объятиях. Но Джон каждый раз заталкивал эти слова внутрь, в последний момент призывая на помощь рассудок. А он говорил Джону, что стоит только ему сказать это, как оба они, Джон и Эстер, могут быть ввергнуты в такую пропасть, из которой невозможно выбраться…

Как-то субботним днем они прогуливались по Пэлл-Мэлл. Как и везде в стране, в Лондоне бедный люд имел свободный доступ во все общественные места наравне с богатыми, а на Пэлл-Мэлл располагались самые дорогие и модные магазины в городе. Поэтому Эстер особенно любила ходить по этой улице. В тот день погода была прохладной, поэтому состоятельная публика была одета в плащи и накидки. Эстер с восторгом рассматривала меха, украшения из перьев и бархатные пальто богатых дам. Вдруг с потемневшего неба закапали тяжелые крупные капли дождя. Эстер и Джон, как, впрочем, и все остальные, бросились искать укрытие, и не нашли ничего лучшего, чем могучий развесистый дуб, под которым они случайно оказались совсем одни. Прижавшись друг к другу и одновременно к шершавой коре дерева, Джон и Эстер молча стояли, пережидая ливень.