Сари Робинс - В сетях обольщения

– За него похлопотала его тетя, леди Брайт! – со вздохом ответил Хит. – А мне приказано разобраться в этой афере.

– Поздравляю! Ну и влип же ты, старина! – воскликнул Биллс. – Эти игроки – весьма скользкие типы, все как один – лгуны и мошенники. Но при этом они довольно-таки трусоваты. Если на них хорошенько поднажать, они во всем признаются. Надеюсь, что с твоим богатым юридическим опытом ты разберешься во всех хитросплетениях этого преступления и выведешь негодяя на чистую воду.

– Меня поражает твой цинизм! – пылко воскликнул Хит. – Как можно навешивать на человека ярлык афериста, не уличив его в обмане? Судить о невиновности подозреваемого можно только исходя из объективных данных. Никто не вправе решать априори, кто порядочный гражданин, а кто негодяй, основываясь только на слухах и предубеждениях.

Биллс прыснул со смеху:

– По-моему, судить могут такие праведники, как ты, старина! Я затрудняюсь припомнить, когда ты в последний раз переспал с блудницей или напился со мной вдрызг. Поэтому я был искренне удивлен, увидев тебя здесь. Что случилось с твоими нравственными принципами? Как ты докатился до харчевни?

– Кажется, мои принципы изрядно пошатнулись после продолжительного общения с лордом и леди Брайт, – с грустью сказал Хит. – Поверь, старина, я сватался к их очаровательной дочери исключительно из благородных побуждений, мечтая стать уважаемым членом общества и отцом семейства.

– Умоляю, замолчи! – Биллс зажал уши ладонями. – По мне, так лучше умереть, чем до конца дней носить оковы супружества и не позволять себе никаких шалостей. Ты смотришь на мир сквозь розовые очки! И не замечаешь, что обрекаешь себя на вечную каторгу под присмотром злобной ведьмы в облике твоей будущей тещи.

– Ты видишь все только в мрачных тонах! – поморщившись, возразил Хит. – И пожалуйста, не вспоминай больше о леди Брайт. Лучше попридержи язык и не порти мне аппетит. В кои-то веки я решился расслабиться и посоветоваться с тобой по-дружески за кружкой пива. А ты поднял меня на смех! Незачем смаковать недостатки моих будущих родственников в публичном месте, нас могут случайно подслушать, а потом сплетен не оберешься.

Биллс отхлебнул из кружки и пробурчал:

– И все-таки, дружище, я не понимаю, почему ты позволяешь этой ведьме манипулировать тобой. Почему она медлит с публичным объявлением о вашей помолвке? Ведь со дня смерти ее матери прошло уже полгода! Уж не собирается ли твоя предполагаемая теща носить траур до конца своих дней?

– Я же просил тебя прикусить язык! – одернул его Хит.

– Нет, сперва ты ответь, когда будет объявлено о вашей с Пенелопой помолвке! – не унимался Биллс. – Или этому что-то мешает? Так излей же мне душу, старина, и я дам тебе дельный совет!

– Но ты же постоянно меня перебиваешь! – воскликнул Хит.

– Ладно, ты меня убедил, молчу, – сказал Биллс и вновь отхлебнул из кружки.

– Закавыка в том, старина, что я не знаю, как мне подступиться к подозреваемому. Нельзя допустить, чтобы он узнал о том, что идет расследование его махинаций, – сказал Хит. – На этом настаивает Дагвуд. Он опасается нового публичного скандала.

– Что ж, это благоразумно, тебе следует действовать скрытно, – согласился с ним приятель.

– Тут есть еще одна тонкость, – помявшись, промолвил Хит. – Дело в том, что подозреваемый – женщина.

– Женщина? Это уже интересно! Но почему тебя это смущает? Она замужем?

– Нет!

– Ты боишься, что она подумает, будто бы ты за ней ухаживаешь?

– Этого только мне еще не хватало! Стану я за ней ухлестывать!

– А почему бы и нет? Разве она старая кляча? Или страшная, как огородное пугало?

Хит нарисовал в своем воображении красивое белокожее лицо Тесс, обрамленное огненно-рыжими волосами, и, сделав успокаивающий вдох, ответил:

– Дело вовсе не в ее внешности. Она аристократка, уважаемая вдова, состоятельная и независимая леди.

– Теперь я, кажется, тебя понимаю, старина, – сочувственно покачивая головой, сказал Биллс. – У таких дам отсутствует уважение к обязанностям, определенным для женщин Ветхим Заветом.

– Очевидно, я пропустил этот абзац, когда читал Библию, – усмехнувшись, сказал Хит. – Но давай не будем сейчас комментировать эту книгу.

– Хорошо, тогда скажу проще: что мешает тебе подобраться к ней поближе, если между вами не стоит никакой мужчина?

– Она проводит все свое свободное время в Обществе содействия процветанию и образованию женщин, где рассматривает заявления от желающих вступить в него, – ответил Хит. – К моему глубочайшему сожалению, она относится к своей миссии чересчур серьезно, буквально днюет там и ночует.

– А почему бы тебе не попросить ее рассмотреть и твое заявление? Приди к ней и скажи, что ты желаешь овладеть искусством злословия и плетения интриг!

– У меня была несколько иная идея, – сказал Хит. – Дело в том, что когда-то мой отец служил в ее семье гувернером…

– Постой-ка! Я начинаю кое о чем догадываться. Вероятно, эта история закончилась для него печально – его выгнали. Не так ли?

Биллс вперил в своего приятеля испытующий взгляд.

– Да, – неохотно сказал Хит, потупившись.

– Странно, что после этого твой отец сумел устроиться воспитателем в другую аристократическую семью, – заметил Биллс. – Как ему это удалось? Кто же дал ему рекомендацию?

– Сам не понимаю, – пожав плечами, ответил Хит. – Очевидно, ему помогло его редкое природное обаяние и похвальные отзывы о нем герцогини Мерфордской. Она знала о его маленьких шалостях, но находила их забавными и всегда была снисходительна к нему.

– Тогда тебе и карты в руки! Заявись к этой очаровательной вдове на правах ее старого знакомого и познакомься с ней поближе. Кстати, как ее зовут? – спросил Биллс.

– Леди Голдинг, – выдохнул Хит.

Биллс присвистнул и вскинул брови.

– Но это же совсем другой коленкор, дружище! Теперь я понимаю, почему тебе надо соблюдать осмотрительность.

Хит заерзал на стуле и сказал:

– Послушай, старина, нельзя же верить всяким нелепым слухам! Мало ли что болтают о ней злопыхатели!

Тем не менее, основания для настороженного отношения к Тесс высшего общества действительно имелись. Все знали, что ее супруг был карточный мошенник и гуляка, как и его закадычный друг лорд Бербер, погибший при подозрительных обстоятельствах. И вот теперь ее вдобавок обвинили в краже. Неужели она так резко переменилась за время своего замужества и превратилась из добропорядочной девушки в бесстыдную плутовку? Что ж, мир знал метаморфозы и почуднее!

Но как бы то ни было, Хита все это огорчило. Тесс запомнилась ему милой, доброй и застенчивой девочкой, которая в отличие от детей других аристократов была всегда любезна с ним, сыном простого воспитателя.