Донна Белл - Честити

— Как поживает твоя дочь?

— Прекрасно. Только устала ждать ребенка.

— А Джеймс?

— Парень старается, но он не очень-то терпеливый. И все старается принести ей на серебряном подносе. Обращается с ней как с принцессой.

— А он не…

— Нет, он клянется, что бросил это занятие.

— Надеюсь, что так. Ведь это очень опасно. Как ты думаешь, они будут рады, если подарить им рождественскую корзину? Мы соберем ее вместе. Ты положишь несколько своих чудесных пирожков.

— Конечно, они будут страшно рады, мисс Честити. Джеймс очень гордый, но если она будет от нас обеих, я думаю, он ее примет. Это ведь не милостыня, верно?

— Конечно, нет! Всего лишь подарок от друзей. Мы соберем ее, и я сама отнесу завтра же утром.

— Честити! Что ты тут делаешь? Я только что отправила твоих сестер в постель, — закричала мать, отбирая у нее яблоко и кладя его обратно в вазу.

— Но я не хочу спать… Я лишь недавно встала.

— Сегодня вечером будет большой бал, и ты должна выспаться! Марш в постель!

— Но мама, — попыталась возразить Честити.

Мать устремила на нее тяжелый пристальный взгляд.

— Да, мама.

Поднимаясь по лестнице, Честити столкнулась с Алексом. На нем был охотничий костюм.

— Куда вы собрались? — спросила она грустно. Окинув взглядом свою твидовую куртку, брюки из оленьей кожи, он усмехнулся:

— Видимо, на охоту. Не хотите ли присоединиться?

Честити оглянулась, ощущая на себе пристальный взгляд матери.

— Благодарю вас, мистер Фицсиммонс Я должна отдохнуть перед сегодняшним балом.

Алекс заметил любопытный взгляд хозяйки и кивнул.

— Тогда — спокойного дня, — произнес он и с поклоном удалился.

Честити неохотно вернулась в свою комнату, недовольно ворча. Если бы она родилась мальчиком, она бы тоже могла сейчас гулять по лесу, а вместо этого должна вновь ложиться и отдыхать. А что, если она сбежит?..

Она подошла к окну и увидела Алекса в сопровождении лесника. Они пересекли лужайку и скрылись в лесу.

Стиснув зубы, Честити повернулась и подошла к кровати. Она никогда не спала с опущенным пологом, но на этот раз опустила его с одной стороны: можно было подумать, что она закрылась от солнца. Затем собрала подушки и выложила их в ряд, накрыв одеялом и подоткнув его со всех сторон. Отойдя на несколько шагов, она критически осмотрела свою работу. Наконец, поставив возле кровати туфли, Честити достала сапожки.

Приоткрыв дверь, Честити посмотрела по сторонам и побежала по коридору к черной лестнице, осторожно спустилась в кухню.

Увидев ее, кухарка приложила палец к губам и направилась в кладовую. Она вынесла небольшой узелок с едой и передала его Честити. Послав ей воздушный поцелуй, Честити выскользнула из кухни через заднюю дверь. Пробегая через огород, она тихонько свистнула. В ту же минуту откуда-то выскочил Бастер, и вскоре их уже нельзя было увидеть из дома.

В тени деревьев было довольно прохладно, и Честити скоро пожалела, что не взяла с собой плащ или шаль. Усевшись на поваленное дерево, она развернула узелок, чтобы разделить его содержимое с собакой. Бастер захрустел предложенными ему куриными костями Свежая лепешка, яблоко и мармелад завершили ее завтрак.

Треск оружейных выстрелов напоминал о близости охотников, и она решила направиться к берегу. Но у Бастера были другие планы. Он тоже услышал выстрелы и побежал в этом направлении, уткнувшись носом в землю и не обращая внимания на свист Честити.

— Негодная собака, — пробормотала она и пустилась в погоню.

Когда она выбежала из-за кустов, то обнаружила Бастера сидящим у ног Алекса и с обожанием поглядывающим то на хозяйку, то на своего нового хозяина.

— Бастер, негодный пес! Ведь тебя могли ранить!

Алекс засмеялся и протянул лесничему подстреленную птицу.

— На сегодня хватит, я думаю.

— Хорошо, мистер Фицсиммонс, — он кивком головы поздоровался с Честити, нахлобучил шапку и направился к дому.

— Вам не следовало было прекращать охоту из-за меня, мистер Фицсиммонс, — произнесла Честити робко.

— Не из-за вас, или не только из-за вас. — Он нагнулся и погладил глянцевую голову собаки. — Бастер не совсем понимает, что значит быть охотничьей собакой. Он думает, что бег туда-сюда — это как раз то, что надо.

Честити рассмеялась.

— Боюсь, я никогда не учила его по-настоящему охотиться!

— Ничего страшного. Он хороший пес, послушный.

— Для вас — может быть. — Она наклонилась и принялась трепать кобеля по голове.

— Я обычно умею ладить с животными, — тихо ответил Алекс.

Честити выпрямилась и посмотрела в его глаза, дрожа от холода.

— Вы замерзли. Наденьте мою куртку. — Алекс снял куртку, и Честити с восхищением увидела, как сквозь белоснежные рукава рубашки проступили его упругие мышцы. Алекс накинул куртку ей на плечи, и она снова задрожала, но уже по другой причине.

Он взял ее руки в свои и принялся растирать и дышать на них. Это согрело Честити, и она слегка отступила назад.

— Может быть, нам лучше пойти домой? Вы можете простудиться, — прошептал он.

— Я согрелась, — возразила она. Ей совсем не хотелось вновь оказаться в четырех стенах. — Давайте лучше погуляем по берегу.

— Вы уверены? Я не хочу, чтобы мой партнер по игре слег с приступом простуды.

— Все в порядке. — Честити повернулась и, уверенно прокладывая себе дорогу сквозь заросли, направилась в сторону побережья. Алекс пожал плечами и двинулся за ней, кивнув собаке:

— Пошли следом, приятель.

В полном молчании они добрались до побережья. Солнце стояло высоко и пригревало. Честити сняла куртку и вернула ее Алексу. Наклонившись, она подняла с земли какую-то палку и, размахнувшись, бросила ее вперед. Бастер помчался за палкой.

— Я вижу, сегодня вы не пользуетесь тростью, — произнесла она.

— Да, моя нога сегодня не болит. Вероятно, это действие целебного морского воздуха.

Набросив куртку на плечо, Алекс приблизился к Честити.

— Интересно, что сделает ваша мать, обнаружив, что вы сбежали?

— Прочтет мне длинную-предлинную нотацию.

— Она, надеюсь, не запретит вам присутствовать на балу? — В его голосе послышались тревожные нотки.

— Конечно, нет. Наверняка последуют со стороны расспросы гостей, а мать не любит лгать. Ей придется объяснять всем, какая я непокорная.

Алекс покачал головой, соглашаясь.

— Вы помните, о чем мы говорили на днях? — Честити нахмурилась, вопросительно глядя на него. — Свобода, помните? — Она кивнула. — Так вот, я переменил свое мнение. Я думаю, что управлять имением и даже сражаться на войне — все же предпочтительнее, чем постоянно находиться под чьим-либо надзором и давлением.