Джулия Куин - Подари мне луну

— Она, верно, та самая, пропавшая гувернантка, о которой говорил Холлингвуд. — Он обернулся к Виктории. — И давно вы…

Кровь внезапно отхлынула от его лица.

— Ты?!

Виктория судорожно сглотнула. Она была так уверена, что никогда его больше не увидит, что ни разу не подумала о том, как себя вести, если однажды это все-таки произойдет. В теле разлилась странная слабость, голова закружилась. Больше всего на свете Виктории хотелось сейчас провалиться сквозь землю, сделаться невидимой или на худой конец упасть в обморок.

Впрочем, нет: больше всего на свете ей хотелось издать яростный вопль и в кровь расцарапать ему лицо.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросил он. Виктория заставила себя смотреть ему прямо в глаза.

— Я гувернантка. Я заблудилась в лабиринте.

Элен злобно ткнула Викторию в бок.

— Вам следует обращаться к нему «милорд», если вы дорожите своим местом, милочка. Он граф, к вашему сведению.

— Я прекрасно знаю, кто он.

Элен недоуменно посмотрела на Роберта.

— Вы знаете эту девушку?

— Да, я ее знаю.

Виктория внутренне вся сжалась от его холодного, презрительного тона. Но за семь прошедших лет она стала умнее. И сильнее. Поднявшись на ноги, она гордо выпрямилась и с вызовом взглянула на него.

— Здравствуй, Роберт.

— — Какое теплое приветствие, — насмешливо протянул он.

— Да что все это значит? — возмутилась Элен. — Кто она такая? И что вы… — Она перевела взгляд с Виктории на Роберта. — Она назвала вас Роберт?

Роберт, не сводя глаз с Виктории, сухо заметил:

— Вам бы лучше уйти, Элен.

— И не подумаю. — Она упрямо тряхнула головой.

— Элен! — повторил он угрожающим тоном. Виктория видела, что он еле сдерживает себя, но

Элен, видимо, знала его не так хорошо, потому что запальчиво продолжала:

— Не представляю, о чем можно говорить с этой… с этим ничтожеством..

Роберт повернулся к ней и в бешенстве крикнул:

— Оставьте нас в покое!

Элен испуганно заморгала:

— Но я не знаю, как выйти из лабиринта.

— Свернете направо, потом два раза налево и снова направо, — сквозь зубы процедил Роберт.

Элен открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Бросив на прощание злобный взгляд в сторону Виктории, она поспешно удалилась. Виктория тоскливо посмотрела ей вслед, борясь с искушением броситься вслед за ней.

— Направо, два раза налево и снова направо, — пробормотала она себе под нос, чтобы лучше запомнить.

— Ты никуда не пойдешь, — отрезал Роберт. Его повелительный тон лишний раз убедил Викторию, что светской беседы у них не получится.

— С вашего позволения. — Она развернулась и гордо прошествовала мимо него к выходу. Он грубо схватил ее за руку:

— А ну стой, Виктория!

— Не смей мне приказывать! — вспылила она, гневно сверкнув глазами. — И перестань разговаривать со мной таким тоном.

— Бог ты мой! — усмехнулся он. — Смотрите-ка, она требует к себе уважения! И это женщина, чья добродетель по меньшей мере…

— Прекрати! — выкрикнула Виктория. Она понятия не имела, к чему он клонит, но уже сам тон был оскорбителен. — Прекрати сейчас же!

К ее величайшему изумлению, он послушался. Видно, его ошеломила ее неожиданная вспышка. И неудивительно — та девушка, которую он знал семь лет назад, редко повышала голос. Виктория дернулась, пытаясь высвободиться.

— Пусти меня.

— Вот уж нет.

Виктория вскинула голову.

— Что ты сказал?

Он пожал плечами и окинул ее оценивающим взглядом.

— Хочу еще раз посмотреть на то, что я утратил семь лет назад. Должен тебе сказать, ты прелестна. Рот ее сам собой открылся от изумления.

— — Да если бы я…

— С твоей стороны было весьма неразумно отвергать меня, — перебил он ее. — Знаешь, теперь мне наплевать на отцовское наследство. Видишь ли, уже довольно долгое время я, моя дорогая, потрясающе, просто сказочно богат.

Его отец тоже называл ее «моя дорогая». И разговаривал с ней таким же снисходительно-презрительным тоном. Виктория с трудом удержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо, и ограничилась тем, что сказала с нескрываемым ехидством:

— Какое счастье!

Но он продолжал, кажется, даже не заметив насмешки:

— Признаться, никогда не думал, что встречусь еще раз с тобой.

— Я тоже на это надеялась, — отпарировала Виктория.

— Гувернантка, — задумчиво промолвил он. — Какое странное и непрочное положение занимает она в доме. Вроде бы и не член семьи, но в то же время и не прислуга.

Виктория вытаращила на него глаза.

— Когда это ты успел ознакомиться со всеми «странностями» положения гувернантки?

Он склонил голову набок и посмотрел на нее с обманчиво-дружелюбным выражением.

— И как давно ты этим занимаешься? Знаешь, я нахожу довольно забавным, что английские аристократы доверяют тебе воспитание своих детей.

— Уж во всяком случае я имею на это больше моральных прав, чем ты.

Он неожиданно расхохотался.

— Но ведь я никогда не выдавал себя за образец добродетели. Я никогда не притворялся честным и порядочным и никогда не прикидывался пай-мальчиком. — Он приблизился к ней и дотронулся до ее щеки тыльной стороной ладони. Прикосновение было пугающе нежным. — Я никогда не разыгрывал из себя непорочного ангела.

— Не правда! — вырвалось у нее. — Ты лгал мне. И лгал так искусно, что я вообразила себе, что ты мой идеал, что ты тот, о ком я всегда мечтала. А тебе от меня нужно было только…

Глаза его угрожающе сверкнули, он с силой сжал ее руку так, что Виктория чуть не закричала.

— Ну, что, что мне было нужно? Договаривай, Виктория.

Она молча пыталась вырвать руку. Внезапно он отпустил ее.

— Впрочем, к чему обсуждать сейчас мои глупые мечты и надежды.

Она глухо рассмеялась.

— Твои мечты? Что ж, мне очень жаль, что тебе не удалось заполучить меня в свою постель. Вероятно, это разбило тебе сердце.

Он шагнул к ней, в глазах его сверкнул опасный огонек.

— Ну об этом-то помечтать никогда не поздно, не так ли?

— Да, но только этой твоей мечте никогда не суждено сбыться.

Он пожал плечами, всем своим видом выражая свое недоверие ее словам.

— Господи, неужели я так мало для тебя значила? — горько прошептала она.

Роберт уставился на нее, не веря своим ушам. Да она была для него дороже всего на свете! Дороже самой жизни! Он обещал подарить ей луну, и будь он проклят, если бы не подарил! Он ведь так любил ее, что непременно нашел бы способ снять с небес этот сверкающий шар и преподнес бы его своей возлюбленной на серебряном блюде, если бы она того пожелала.

Но она — она никогда по-настоящему его не любила. Ей просто не терпелось выскочить замуж за богатого графа.