Джил Грегори - В ожидании счастья

Глава 4

– Ты не первая на свете молодая жена, которая собирается сшить себе новое платье, Энн, и не последняя! – воскликнула тетя Виллона, и женщины в магазине Шелби засмеялись. – Кэл не увидит никакой разницы. Бери любой отрез – голубой муслин или розовый атлас, – и покончим с этим.

– Я беру оба, – вдруг сказала Энн, и мать удивленно посмотрела на нее. – Кэл собрал очень хороший урожай и велел мне купить все, что нужно, пока не началась зима. Если я надеваю одно и то же платье в церковь и на вечеринку, то почему же я не могу иметь два!

Сидевшая на скамейке рядом с заполненными мукой, яблоками и уксусом бочками и кучей мешков с репой, картофелем и тыквами Мэгги сердито сцепила пальцы. Она устала от хвастовства Энн, от внимания, которое все уделяли новой невесте в городе. Ей очень хотелось бы, чтобы в магазине было пусто и она могла прямо сейчас подойти к Молли Браун, почтальонше, сидевшей за высокой конторкой в углу, и спросить, есть ли для нее письмо. Но все в магазине Шелби тотчас увидят, куда она направилась, услышат, о чем она спрашивает, и узнают, что она ждет письмо от Колина Вентворта.

С трудом подавив волнение, Мэгги сделала вид, что рассматривает стеклянные банки с полосатыми леденцами, стоявшие на полке рядом с крекерами и медом. Мистер Тейт отмерял и отрезал куски тканей для платьев Энн, а молодой Гораций Шелби выполнял заказы тети Виллоны. В магазине пахло самыми разнообразными товарами, которыми были заполнены бесчисленные полки и прилавки, – начиная от мыла и кончая картошкой и капустой. Мэгги всегда нравились поездки в город, нравилось все, даже запахи и суета, составляющая яркий контраст со скучной монотонной жизнью на ферме. Но сегодня все было по-другому – она чувствовала себя взвинченной, беспокойной и нервной, и людный магазин вызывал у нее странное ощущение, как будто сосало под ложечкой. Она была так поглощена своими мыслями, что общение со сплетничающими женщинами, вокруг которых гонялись друг за другом детишки и которые приехали сюда за много миль, чтобы скупить товары, пока не наступила зима, не занимали ее, как обычно. Прошло два месяца с той ночи, когда Колин любил ее, а потом уехал из Эштона. Все это время от него не было ни слуху ни духу.

– Я напишу тебе. Я вернусь, – обещал Колин, целуя ее в дверях школы после грозы за несколько минут до того, как они пошли разными дорогами. – Я обязательно сообщу тебе, когда… как только дедушке станет лучше.

«Он напишет! Он вернется!» – твердила про себя Мэгги, но зерно сомнения, посеянное его долгим молчанием, было не так-то просто заглушить.

– Ах, как замечательно иметь собственный дом и собственного мужа, – заявила Энн тоном, которым, как она думала, и положено говорить женщине, недавно вышедшей замуж. Она выглядела самодовольной и важной, как сытая кошка, со своим круглым лицом, румяными щеками и пышными бедрами, обтянутыми ярко-голубой холщовой юбкой. Марта Вэлтон и Агнес Бабб, которые со дня на день ждали, что им тоже сделают предложение, с завистью слушали ее речи и просили поделиться подробностями: как она обустроила дом и каково ей готовить для такого большого и добродушного парня, как Кэл.

– Да, к вашему сведению, он ест, как конь, но говорит, что это только потому, что я очень вкусно готовлю. Но самое главное, Кэл – самый добрый мужчина, о котором только может мечтать женщина. Он поклялся, что, как только я рожу ребенка – на этой фразе щеки тети Виллоны стали пунцовыми, – он наймет служанку. Найдет кого-нибудь, кому можно будет поручить тяжелую работу: взбивать масло, доить коров, носить воду – ну, вы сами понимаете. – Тут она неожиданно повернулась в сторону сидевшей на скамье Мэгги, на колени которой как раз карабкался Эван. – Может быть, я найму тебя, Мэгги, – сказала она, растягивая каждое слово, будто собиралась облагодетельствовать кузину. – А почему бы и нет? Мама могла бы отпускать тебя несколько дней в неделю, а уж я позаботилась бы о том, чтобы Кэл платил тебе как следует. Ты могла бы скопить себе что-нибудь на приданое, ведь я знаю, что у тебя его нет. Впрочем, не похоже, что оно тебе скоро понадобится! – Она поцокала языком, словно сочувствуя, а Марта и Агнес захихикали.

Тетя Виллона угрожающе посмотрела на дочь:

– Энн, не дразни Мэгги. И перестань хвастаться.

– Я не хвастаюсь, мама, – запротестовала Энн, с оскорбленным видом запахивая на груди шаль. – Я просто стараюсь быть доброй.

– И никак не можешь понять, как этого добиться, Энн? – спокойно сказала Мэгги, вставая. Она посадила Эвана на скамью и подобрала свою залатанную шаль. Хотя ее щеки покрывала бледность, а губы были крепко сжаты, она говорила ровным, даже любезным голосом. – Тетя Виллона, я побуду на улице. Позовите меня, когда нужно будет грузить фургон.

– Сегодня она не в духе, не так ли? – услышала Мэгги за спиной тихий шепот Мейбл Феллз, наклонившейся к тете Виллоне, но, не повернув головы, пошла к выходу.

– Кстати, чуть не забыла! – воскликнула Энн, когда Мэгги проходила мимо нее. – Кажется, свекровь на днях получила письмо от своей сестры – от матери Колина Вентворта.

Мэгги остановилась в дверях, чувствуя на себе взгляды женщин. Она медленно повернулась и посмотрела на Энн.

– Ты ведь помнишь Колина, Марта? А ты, Агнес? Ну ты-то, Мэгги, помнишь его, я уверена. Вы просто не поверите, что она написала.

– Ради бога, Энн, расскажи, – прощебетала Марта. Мэгги слышала, как громко бьется ее сердце. Пока она разглядывала круглое улыбающееся лицо Энн, у нее в ушах стоял звон.

– Дед Колина выздоравливает после сердечного приступа – это во-первых. Он идет на поправку даже быстрее, чем они надеялись, – скороговоркой начала Энн, и ее улыбка стала еще шире. – Но теперь самое интересное, можно даже сказать – самое захватывающее: на Рождество Колин женится! Не правда ли, здорово?

Магазин перед глазами Мэгги поплыл. Цвета, звуки, запахи – все смешалось в сумасшедшем калейдоскопе. Старое морщинистое лицо Мейбл Феллз расплылось, бочки и коробки кружились, и Мэгги чувствовала, как подгибаются ее колени и земля уплывает из-под ног. Она поморгала, и ей удалось сохранить равновесие. Понемногу зрение восстановилась. В нескольких футах от себя она увидела тетю Виллону. На ее исхудавшем, иссушенном заботами лице застыло жалостливое выражение. Тут Мэгги поняла, что все смотрят на нее: молча и с сочувствием; некоторым даже неловко наблюдать ее унижение. Все в радиусе двадцати миль от Эштона знали, что за ней ухаживал Колин Вентворт. Очень долго кумушки обсуждали ее дерзкую затею завлечь его. Теперь еще до вечера разнесется новость о том, какое сильное разочарование постигло Мэгги Клей. Но все это не имело никакого значения. В мозгу Мэгги снова и снова, как эхо, звучала фраза, сказанная Энн: «На Рождество Колин женится».