Элизабет Хеншэлл - Наперекор судьбе

Та покачала головой.

— Я пребывала в отчаянии и ни о чем не спрашивала. Позже Роберт рассказал мне то немногое, что знал сам. Похоже, Ги зарезали безо всякой причины. Он был такой благородный и добрый, — добавила она. — Кому понадобилось убивать его в день свадьбы?

— Действительно, кому? А этот Хью? Он хороший, честный человек?

Образ Хью возник перед глазами Мэдселин. «Он красивый и веселый. А вот насчет доброты…»

— Разумеется. — Но в следующее мгновение в памяти возникло странное воспоминание о том, как Хью довольно-таки интимно беседовал с Алисой и при этом смеялся. Оно улетучилось так же быстро, как пришло, но расстроило Мэдселин. — Он всегда очень заботится о благосостоянии нашей семьи.

— Я слышала, что Хью — тщеславный сладкоголосый попугай. А вы не думаете, что он жаждет вашего приданого?

— Вы заходите слишком далеко, леди де Вайлан. — Мэдселин поспешно встала, — Мне надо лечь спать, и я желаю вам доброй ночи.

Изабелла тяжело вздохнула и с трудом поднялась на ноги.

— Как хотите. — По ее безмолвной команде из тени выступила служанка. — Следуйте за Анной. Приятных сновидений, леди де Бревиль.

Мэдселин спала крепким сном, чему, без сомнения, способствовали два бокала медового вина, щедро налитого Изабеллой, но проснулась рано от крика чаек и рокота волн, с шумом бившихся о прибрежные скалы.

Приподнявшись на локте, Мэдселин оглядела комнату, небольшую, но уютную, с каким-то приятным запахом. Каменные стены были задрапированы обоями и шерстяными коврами, прорезь окна закрывали хорошо подогнанные ставни. За каминной решеткой гудел жаркий огонь.

Внезапно распахнулась дверь.

— Вы уже проснулись, миледи? Вообще-то давно пора. — В комнату ворвалась Эмма. Она была явно чем-то раздражена.

— В чем дело, Эмма? — Мэдселин с любопытством наблюдала за ней.

— В этом доме сплошные идиоты, по-человечески говорить не умеют. Там во дворе — громадный саксонец, увалень, проходу мне не дает! Надоел мне до смерти, все мозги запутал… Да, главное: леди де Вайлан настаивает, чтобы вы как можно скорее спустились вниз.

И Эмма так хмуро посмотрела на Мэдселин, что та тотчас же выпрыгнула из кровати.

Изабелла де Вайлан устроилась возле камина с Эдвином Эдвардсоном. Тот сидел, вытянув перед собой длинные ноги, и выглядел весьма непринужденно.

— Идите садитесь с нами, девочка. — Изабелла подозвала ее жестом, который больше напоминал приказ.

Отметив умиротворенное расположение духа Изабеллы, Мэдселин сообразила, что хозяйка уже забыла об их вчерашнем разговоре.

Эдвин столь небрежно кивнул в сторону Мэдселин, что та саркастически усмехнулась: а грозился провести всю ночь в грезах о ее нежных прикосновениях!

— Зачем вы обидели Эдвина, посоветовав ему поупражняться в стрельбе по мишени? — с легкой улыбкой произнесла Изабелла.

— Возможно, я это и говорила, — сразу напряглась Мэдселин. — Но не придавала этому особого значения.

Неожиданно Эдвин наклонился вперед, опершись локтями о бедра. «Решил не обращать внимания на мое присутствие».

— Я собираюсь расставить дозор, как только соберу людей. Возможно, мы что-нибудь разыщем. — Все шутки были отброшены в сторону, и Эдвин говорил совершенно серьезно. — У вас есть какие-нибудь доказательства, что за нападением стоял Орвелл?

Изабелла медленно покачала головой.

— Кажется, Гирт опознал одного из мертвецов неподалеку от крепости Орвелла, но более ничего. Он очень осторожен.

Эдвин взял со стола чашу с элем и сделал большой глоток.

— Сомневаюсь, чтобы скотты выступили раньше весны. Время на нашей стороне, но бдительность терять нельзя. Если в дело вовлечен Орвелл, он постарается избавить себя от любых хлопот.

— Видимо, что-то не так, иначе он не стал бы вчера нападать на вас. — Громкий голос Изабеллы зазвучал глуше. — Я готова поклясться, что все слуги мне преданы, но, конечно, не исключена возможность, что кого-то смогли соблазнить щедрыми посулами. Эдвин осушил чашу с элем и аккуратно поставил ее на стол. Потом повернулся к Мэдселин.

— Не уходите далеко от крепости. Вы видели, на что они способны.

— Значит, мне запрещается покидать крепость? — ровным голосом спросила Мэдселин. — А я надеялась сходить к берегу.

Эдвин встал и набросил на плечи коричневый плащ.

— Завтра я свожу вас туда. — Не сказав больше ни слова, англичанин удалился.

Мэдселин обиженно поджала губы. «Вне всякого сомнения, осторожность — вещь хорошая, но его слова прозвучали почти пренебрежительно».

Изабелла со сверкающими глазами наблюдала за ними.

— Не противоречьте ему, Мэдселин. Его гордость уязвлена, он считает себя виноватым в гибели одного из своих воинов. Эдвин всегда очень тяжело переживает подобные вещи.

Мэдселин чуть не подавилась овсяным печеньем.

— Он же англичанин. Откуда у него такое развитое чувство долга?

— Эдвин — весьма многогранный человек. — Изабелла поиграла перстнями. — Его раздирает между ненавистью к нормандцам и чувством долга. Между жаждой мести и собственной нежной натурой.

— Нежной? Но он же обыкновенный мужлан. — Мэдселин хмуро уставилась в чашу с элем. «Неужели мы говорим об одном и том же человеке? Но если он так ненавидит нормандцев, то почему он здесь?»

Изабелла неожиданно схватилась за живот, лицо ее вытянулось. Но прежде, чем Мэдселин успела броситься к ней на помощь, она движением руки остановила ее.

— Все нормально. Просто ребенку не терпится появиться на свет. — Когда спазмы прошли, Изабелла немного расслабилась. — Его родных убила шайка предателей-нормандцев, но, с другой стороны, нормандская семья воспитала его вместе с собственными детьми. И, похоже, он был в той семье счастлив.

— Да, у него безукоризненный французский, но о манерах такого не скажешь.

— Он пытается отомстить убийцам. А где, как не в Нормандии, он мог что-нибудь узнать об этих людях? Уже десять лет он живет здесь. И пусть вас не обманывает его желание казаться простым крестьянином. — Медленно поднявшись, леди Изабелла аккуратно расправила свой плащ. Мэдселин почувствовала, что хозяйка дома не сводит с нее глаз.

— Я никогда не считала, что он простой. Вот мужлан — да! Здесь есть разница, — с чувством заявила Мэдселин.

— Гмм. Лучше быть честным мужланом, чем павлином-предателем, не так ли?

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

Изабелла сурово поглядела на нее, а потом приподняла темную бровь.

— А теперь вам пора выбрать себе место, леди де Бревиль. Пойдемте.

«Наверное, эта женщина имела в виду Хью де Моншалона? — размышляла Мэдселин, глядя в прямую спину Изабеллы. — Да Хью стоит десяти таких, как Эдвин Эдвардсон, и я с гордостью стала бы его женой».