Шерри Томас - Восхитительная

Она подняла голову. Их глаза встретились. У Стюарта защекотало под ключицей.

– В моей кухне нет ящериц, – сказала она, и в ее бесстрастном тоне ему почудились тоскливые нотки.

Ответ показался Стюарту бессмысленным, но затем он вспомнил сказку Перро о Золушке. Их с Берти гувернантка обожала подобные истории. Именно ящериц Фея Крестная превратила в лакеев, чтобы сопровождали Золушку во время ночного рейда в светское собрание.

– Тыквы на вашей кухне тоже нет? – участливо улыбнулся Стюарт.

Ее губы скривились.

– Для тыкв еще не сезон.

Как выразительно двигался ее рот, когда она говорила! Только через пару секунд Стюарт опомнился и сообразил, что она дожидается ответной реплики, а он только и делает, что рассматривает ее губы, их слегка напряженные изгибы и наклоны. Ему стало тревожно. Девушка возбуждала его мужскую суть, да еще в непривычной для него манере – настойчивой, первобытной.

– Не хотите ли... немного виски, может быть? – услышал он собственный голос.

– Что ж... – Она колебалась. – Если вас не очень затруднит.

– Совсем не затруднит, – ответил Стюарт, мягко и так осторожно, словно она была сделана из литого стекла. Он не помнил, чтобы когда-нибудь разговаривал с женщинами в таком заботливом тоне.

Он протянул ей руку. Этот жест ее удивил. Девушка подошла к нему на расстояние вытянутой руки, глядя на протянутую к ней ладонь. Несколько томительных секунд – и ее рука опустилась на его локоть. Прикосновение вышло таким легким, что ему даже показалось – ее пальцы парят над его рукавом.

Потом пальцы в перчатке ухватились за него крепче, и его рука напряглась до самого плеча. Он почувствовал ее запах – аромат спелой земляники, который окутывал его чувственной волной, как ароматический пар из ванны. Захотелось зарыться носом в ее волосы и вдыхать, пока не разорвутся легкие, Он хотел бы ее съесть.

Как только они дошли до кабинета, она тотчас же выпустила его руку. Стюарт зажег лампу, поставил на стол графин с виски и два стакана. Она снова обежала комнату оценивающим взглядом, склонив голову набок. Несколько курильниц, резные изделия из слоновой кости, привезенные из Индии, вперемешку с собранием книг по юриспруденции – он был вынужден накупить их, чтобы научиться ориентироваться в интригах и прецедентах английского общего законодательства.

Он плеснул виски в оба стакана.

– Как любезно с вашей стороны, – сказала она, принимая стакан. Нарочно ли вышло так, что их пальцы не соприкоснулись? – А вдруг я судомойка ваших соседей?

Она никак не походила на прислугу; не было в ней ни малейшего намека на услужливость. И еще он не преминул отметить изящество ее движений, деликатную манеру, с какой она приняла стакан. Ее явно воспитывали в утонченной атмосфере, где подобные движения – отточенные, доведенные до автоматизма – вырабатываются долгими годами, входя в привычку, в которой ее обладательница почти не отдает себе отчета.

– А вы судомойка?

– Нет. – Девушка сухо рассмеялась. – По крайней мере пока.

– Тогда кто же вы?

– Никто. – Она сделала изрядный глоток. – Точнее не скажешь.

Стюарт почувствовал горечь ее слов на собственном языке, словно привкус хинина.

– Отлично, – сказал он. – А то я начинал думать, что вы одна из самых знаменитых лондонских куртизанок, которая погубит мою многообещающую политическую карьеру.

- Слова Стюарта испугали девушку, но в то же время и приятно польстили. Она мило улыбнулась:

– Что ж, не стоит беспокоиться. Я не «дама с камелиями».

– Да, вы всего лишь Золушка, – предположил он. – Скажите же, что делала Золушка в городе – без кареты, лакеев и бального платья?

Она уставилась в свой стакан, почти пустой.

– Это очевидно, не правда ли? Кое-что на балу пошло решительно не так.

– Что же случилось? Неужели принц превратился в лягушку, когда вы его поцеловали?

– О, в гадкую жабу!

Это было сказано легким, беззаботным тоном, но слова резали, как нож. Подойдя к нежданной гостье, Стюарт щедро наполнил виски ее стакан.

– Нужно утопить ваше разочарование.

– Крепкие напитки добавят Золушке к сердечной муке еще и похмелье, – возразила она, тем не менее отпивая из стакана. – Потом она будет очень злой на кухне.

– Мне казалось, Золушка всегда добрая, нежная и безропотная.

– А знаете почему? – Взглянув на Стюарта, она заговорила с неожиданной горячностью. – Это оттого, что сказки всегда пишут мужчины, которые в своей жизни не провели на кухне и часа. Настоящая Золушка курит, ругается и пьет – иногда больше, чем нужно. У нее болят ноги. Болит спина. И она очень обидчива. Ей бы хотелось своей каретой-тыквой переехать Злую Мачеху. И Принца-жабу, если представится случай.

Ее пылкость зажгла в нем огонь. Захотелось схватить ее в охапку и поцеловать гневное, пылающее лицо. Стюарт заставил себя отойти на пару шагов.

– И сейчас тоже?

Ее губы сложились в жалостливую улыбку. Она провела пальцем по боку стакана.

– Я разрушила сказку?

– Вряд ли. Я перестал верить в сказки задолго до вашего появления.

– Как же это случилось? – Склонив голову набок, она с любопытством посмотрела в глаза Стюарту. Злость бесследно улетучилась.

– Все дело в Принце. Неоднозначный персонаж, вам не кажется? Всегда женится на прекрасной девушке – Золушке, Спящей Красавице или Белоснежке. Разумеется, он получает в наследство замок и королевство. Сидишь и гадаешь – что он сделал, чтобы заслужить счастье? В чем его заслуга? Ему просто посчастливилось родиться сыном королевы, и все!

Вот теперь он выдал себя, сказав слишком много. Ему еще ни разу не случалось проговариваться.

Она уловила в его словах ноту горькой обиды – ее брови поползли вверх. Но она не стала задавать лишних вопросов. Заметила только:

– Неудивительно, что он превратился в жабу. Вздохнув с облегчением, Стюарт поднял стакан:

– Выпьем за вас – вам удалось избежать жабьих объятий. Ясные, глубокие глаза рассматривали Стюарта, столь прекрасные, что это даже причиняло боль. Потом гостья улыбнулась – улыбкой одновременно печальной и исполненной надежды.

– Выпьем.

И опрокинула в себя содержимое стакана. Решительно, Золушка пила слишком много. Стюарт всегда настороженно относился к любителям возлияний, будь то женщина или мужчина. Но он собственноручно построил бы винный завод и отдал его ей в полное распоряжение, если это был единственный способ заставить ее улыбнуться.

Воцарилось молчание, и он запоздало вспомнил, что обещал ей найти кеб и отправить домой. Жаль, нет под рукой Дурбина, лакея. Можно было бы отправить его на поиски экипажа, наказав вернуться не скоро.