Виктория Александер - Визит сэра Николаса

— Для человека с твердым характером не должно быть ничего особо неприятного в подобных вещах. Ты добился сногсшибательного успеха, и общество, в частности лондонский высший свет, об этом судачит. Думаю, мне даже не стоит говорить тебе, что мнение, будто абсолютно честным может быть только фамильное достояние, переходящее из поколения в поколение, это полная чепуха. Следует всячески приветствовать предприимчивость человека, а не его возможность пережить богатых родственников. Я чертовски горжусь тобой, сэр Николас, и мне наплевать, кто и что о тебе болтает.

— Спасибо, дядя. — Ник приподнял свой стакан. — Должен тебе честно признаться, что я и сам горжусь собой.

— Так и следует, — одобрительно кивнув, произнес Фредерик и тоже приподнял свой стакан в ответ на приветствие племянника.

Ник и в самом деле сам заработал свой капитал. Вложения, будто бы сделанные отцом, оказались блефом. Ник вложил средства в морские перевозки, и они начали давать ему постоянный и неуклонно, хоть и медленно растущий доход. Дело пошло успешнее, когда он вступил в качестве партнера в фирму, владеющую пароходной линией, которая перевозила из Англии в Америку и обратно не только грузы, но и пассажиров. Он довольно быстро разбогател.

Паровые суда пересекали Атлантический океан по меньшей мере на одиннадцать дней скорее, чем парусные, которые тратили на это тридцать пять дней, а то и более. Сочетание скорости с новизной было неотразимым для тех, кто предпочитал добираться сам или перевозить грузы с континента на континент быстрее, удобнее и дешевле.

— Я думал, что ты вернешься добрых три года назад, — заметил Фредерик. — Когда умер лорд Лэнгли.

—А почему я должен был это сделать, дядя? — удивленно приподнял брови Николас.

— Я же сказал, что мне просто пришло это в голову, не более того.

Неожиданная смерть Чарлза в результате несчастного случая с каретой была тяжким потрясением и настоящей трагедией. Он осиротил не только жену, но и двоих маленьких сыновей. Ник глубоко скорбел о потере друга. Вопреки тому, что он сейчас сказал, Ник, получив тяжкое известие, подумал было о приезде а Лондон, но решил, что делать этого не следует. Зачем он поедет? Чтобы утешить вдову? Дружба с Чарлзом заслуживала большего. Верность Ника другу детских лет не заканчивалась со смертью Чарлза. К тому же Элизабет была окружена родственниками и друзьями, и вмешательство Николаса могло оказаться нежелательным. Во время своего краткого визита домой он избегал встреч с Чарлзом и Элизабет, а памятуя об их с Лиззи прощании перед его отъездом в Америку, не мог себе представить, что она встретит его после смерти мужа иначе, нежели с презрением. Он, возможно, не вернулся бы в Лондон даже теперь, если бы не письмо от ее брата.

— Я даже не был уверен, знаешь ли ты о смерти Чарлза.

— Поскольку твой поверенный связывался со мной в Америке через моего поверенного и поскольку ты в своих письмах упоминал о смерти Чарлза, я о ней, разумеется, знал, — с некоторой иронией сказал Ник.

— Корреспонденция иногда теряется.

Джонатон написал мне, когда это случилось. — Ник тяжело вздохнул. — Я тогда просто не мог этому поверить, да и теперь мне трудно с этим смириться. Я не видел Чарлза несколько лет, но я и сейчас остро ощущаю эту потерю. Я всегда считал, что он, Джонатон и я останемся друзьями до глубокой старости, такими же близкими, как в юности. — Николас живо представил себе золотоволосого мальчика с добрым сердцем и открытым характером, который в детские годы стал его другом. — В этом мире не так уж много друзей, на которых ты можешь полностью положиться. Однако, дядя, довольно о прошлом, давай вернемся к делам нынешнего дня. После моего приезда вчера вечером мы только и говорим, что обо мне. О моей жизни, о моих путешествиях и приключениях. Но ведь жизнь не стояла на месте и для тебя.

— Что поделаешь, годы отметили свое движение морщинами у меня на лице и сединой в волосах. — Фредерик испустил тяжелый театральный вздох. — Скоро совсем одряхлею, разучусь ходить как следует, поглупею, и мне понадобится нянька, которая будет меня кормить с ложечки.

— Перестань, дядя, тебя вовсе не ждет столь ужасная участь. — Ник расхохотался. — На вид ты просто воплощенное здоровье.

— Это дело временное, мой мальчик. — Голос Фредерика звучал в высшей степени мрачно, но в глазах прыгали чертики. — Каждый из нас должен быть готов к будущему. Я уже присмотрел сиделку, которая хорошо знает свое дело… вполне хорошо.

— Вот как? — Ник сдвинул брови. — Ты от меня что-то скрываешь? Ты болен, дядя?

— На сегодняшний день нет, но завтра… Разумнее подготовиться заранее. — Фредерик откинулся на спинку кресла и выпустил из сложенных трубочкой губ колечко дыма, которое продержалось в воздухе секунду-другую и растаяло. — К примеру, той сиделке, о которой я упоминал, надо бы потренироваться. Ее нынешнее положение не требует того умения, которое понадобится мне. А может, и требует, — добавил он с насмешливой улыбкой. — Смею сказать, что она вполне искушена в том, как надо ублажать немолодых джентльменов вроде меня.

Ник с минуту молча смотрел на Фредерика, потом тоже улыбнулся:

— Полагаю, она выступает на сцене? Фредерик кивнул.

— У этой женщины просто великолепная пара… — Он откашлялся. — …ног. Для сиделки, разумеется.

— Разумеется, — с гораздо более широкой улыбкой подхватил Ник. — Для сиделки.

— Или для богини.

Фредерик усмехнулся и стряхнул пепел с сигары примерно в том направлении, где стояло для этого блюдечко, но пепел, само собой, упал на пол.

— Приятно узнать, что кое-что осталось неизменным, — засмеялся Ник.

— Но ты, однако, совсем не тот мужчина, который уехал отсюда десять лет назад.

Ник нацелил свою сигару на дядю.

— Это и было главной причиной моего отъезда и его целью.

— Я говорю не о твоем богатстве и успехе. Я имею в виду манеру держать себя.

— Надеюсь, я заметно повзрослел и веду себя соответственно возрасту, то есть разумнее.

— Подобное происходит с каждым из нас, но я имею в виду не это. Десять лет назад да и во время своего первого приезда сюда четыре года назад ты не мог спокойно усидеть в кресле, то и дело вскакивал и начинал ходить по комнате. Теперь ты далеко не такой возбудимый, как раньше. На тебе лежит печать, я бы сказал, умиротворения.

— Я победил свои сомнения, демонов неуверенности, которые так долго мучили меня, если хочешь знать. — Ник говорил небрежным тоном, словно не придавая особого значения своим словам; возможно, сейчас так оно и было.

Он всегда отчетливо понимал, насколько важно ему преуспеть в том, в чем потерпел полную неудачу его отец, но не до конца представлял себе, как сильно это желание, пока не добился успеха. Вместе с успехом он как бы обрел мир.