Бренда Джойс - Чудо

Джулиан закрыл лицо руками, и дрожь пробежала по его телу. Он слишком поздно понял свою ошибку: женился на девушке очаровательно невинной, от природы доброй и слишком красивой! Как он мог быть таким болваном?! Ему следовало связать свою жизнь с женщиной не первой молодости, вроде Кармины Вандербильт, которая выставлялась на рынке невест столько лет, что светские дамы уже и счет потеряли. Тогда не возникло бы такого искушения.

Джулиан проклинал свое тело за предательство: что бы он себе ни внушал, он был всего лишь мужчина и не мог бороться со своей страстью. Лиза волновала его. Он хотел бы думать о ней только как о комнатном растении, изнеженном и хрупком. Но понимал, что это не так. Она обладала стальными нервами, железной решимостью и мужеством ста львов. Однако оставалась наивной, невинной и за исключением неудачной попытки соблазнения неспособной на действия. Все ее чувства отражались на лице и в золотисто-карих глазах. Сегодня вечером он снова обидел ее. Как ему не хотелось причинять ей боль!

Но она испытывала нечто большее, чем обиду и сострадание. Джулиан вспомнил взгляд, которым они обменялись, когда он помогал Лизе подняться. Господи, она тоже желала его!

Рука Джулиана соскользнула вниз и коснулась брюк. Он представил себе, что это Лиза дотронулась до него, и дрожь пробежала по его телу.

Как он мог жить вот так? Ему надо держаться подальше от своей жены. О Господи, подальше! Но внутренний голос шептал: «А что, если… что, если она окажется в твоей постели? Черт возьми, что тогда будет?»

Он отдернул руку, задев вазу с цветами. Осколки фарфора со звоном разлетелись по полу. Джулиан застонал. Ваза была бабушкиным подарком его матери. Досадно, что она разбилась. Но сожалел Джулиан не только о вазе. Он сожалел о прошлом, сожалел о настоящем — и боялся будущего. Тяжело дыша, Джулиан подошел к буфету и налил стакан виски. Это было плохой заменой тому, чего требовало его тело. Но у него не было выбора.

Страсть следовало заглушить любой ценой. Навсегда. Так же, как он должен навсегда заглушить зов своего сердца.

Лиза в эти дни не видела Джулиана. На следующее утро после той неудачной попытки соблазнения он уехал из Кастл-Клера. Оставил ей только короткую записку: «Дела требуют моего присутствия в Лондоне. Сожалею. Джулиан Сен-Клер». В первое мгновение Лиза не поверила своим глазам. Теперь он убегал от нее. Сейчас она сидела на красном бархатном пледе с Робертом, на траве возле них стояли блюда с жареным цыпленком, овощными салатами и горячими булочками. Она все время думала о Джулиане. Как бы ей хотелось, чтобы та ночь кончилась по-другому!

Теперь Лиза не сомневалась, что Роберт ошибался. Она не могла соблазнить Джулиана и заставить влюбиться в нее. Он жил прошлым, и ей, юной и беспомощной, не под силу вытащить его оттуда. Как у нее болело сердце, как она молилась, чтобы Господь дал ей силы!

Роберт игриво потянул ее за волосы.

— Даю пенни за то, чтобы узнать твои мысли, сестренка.

Лиза слабо улыбнулась:

— Не думаю, что они того стоят.

Роберт в расстегнутой куртке и без шляпы лежал на боку, подставив бледное лицо майскому солнцу. Если бы он не был таким бледным, и под глазами не лежали тени, Лиза бы никогда не подумала, что это человек, которому суждено умереть.

— Тогда я попробую отгадать, — усмехнулся он. — Ты думаешь о моем дуралее братце.

Лиза обхватила руками колени.

— Да.

— Он боится тебя, Лиза. Боится собственных чувств. Вот почему он убежал.

— Если бы ты оказался прав! Но после вчерашней ночи он, возможно, меня не захочет видеть, — ответила Лиза. Она рассказала Роберту почти все.

— Наоборот, я думаю, что прошлая ночь прошла успешно.

— Как ты можешь так говорить? — выдохнула Лиза. — Это было так ужасно! Ты даже не представляешь себе.

— Ты ведь не собираешься сдаваться?

Лиза смотрела на Роберта. Как она могла сдаться? Прошло несколько дней, и она уже не чувствовала себя униженной. Но не могла вытеснить образ Джулиана из своего сердца. Иногда она вспоминала его жадный взгляд или представляла, как он закрывает лицо руками и его тело сотрясается от рыданий.

— Почему он так любил ее?

Роберт помрачнел.

— Понимаешь, когда она покончила с собой, они были еще очень молодыми. Мелани была красивой, нежной и уверенной в себе, а Джулиан — очень неуверенным человеком. Я думаю, он не влюбился бы в Мелани, встреть ее сегодня, но тогда они очень подходили друг другу.

— Он все еще влюблен в нее, — грустно сказала Лиза, — влюблен в ее призрак.

Роберт сел и печально улыбнулся: — Ты действительно думаешь, что Джулиан все еще влюблен в нее?

Лиза выпрямилась, ее сердце бешено колотилось. — Возможно, в душе Джулиана борется много чувств, — задумчиво произнесла она, — и очень вероятно, что любовь — одно из них.

— Я думаю, в душе моего брата — единственное чувство, и это чувство — злость на себя. Лиза удивленно взглянула на него.

— Да, — протянула она, — Джулиан, безусловно, злится. Но я не уверена, что твой план сработает. Сомневаюсь, что у меня хватит женского очарования, чтобы вылечить его душу и растопить его сердце.

Джулиан пробыл в Лондоне две недели. Он занимался делами: выплачивал долги за последние десять лет и восстанавливал кредиты. Чем ближе он подъезжал к Кастл-Клеру, тем сильнее ему хотелось увидеть Лизу. Он все это время не переставал думать о ней. Ему не удалось забыть ее. И, теперь мысли Джулиана были только о Лизе. А вдруг она уехала, пока его не было? Это бы не удивило его. Он бы почувствовал облегчение — и разочарование. О'Хара встретил его в библиотеке. — Ее светлость на пикнике с вашим братом, милорд, — объявил он.

Джулиан почувствовал укол ревности. Он понимал, что ревновать глупо. Роберт относится к Лизе как к сестре. Однако в следующий момент ревность вернулась. Что, если Лиза влюбилась в Роберта? Многие женщины становились жертвами его галантности и обаяния.

— Они одни? — спросил он.

— Да, милорд, — улыбнулся О'Хара. — Вы знаете своего брата. Роберт сказал, что не потерпит кавалеров, девушка нужна ему самому.

Джулиан злился.

— Где они? — хмуро спросил он.

— Они взяли двуколку и поехали к озеру.

Сен-Клер внезапно почувствовал тошноту. Но все же вышел на улицу и приказал оседлать его любимую лошадь. Вдруг он увидел, как какой-то всадник въехал в ворота Кастл-Клера. Это была Эдит Таррингтон. Она подъехала к Джулиану легким галопом. Эдит была великолепной наездницей, часто охотилась с борзыми.

— Здравствуй, Эдит.

— Ты только что вернулся? — спросила она, спешившись.

— Да.

— И куда же ты так торопишься? — заглянула она ему в глаза.