Мэри Патни - Совсем не джентльмен

Ознакомительный фрагмент

Она вывихнула лодыжку, не более того. Думаю, сейчас нам самое время укрыться в каком-нибудь теплом амбаре поблизости.

Сара согласно кивнула. Ее била дрожь. Холодный ветер, от которого не спасала промокшая одежда, пробирал до костей, а одеяло она потеряла во время падения. Поэтому на сей раз она не стала возражать, когда Роб снял с себя сюртук и накинул ей на плечи. Тот оказался длинным и доходил ей почти до колен, но особого толку от него не было — она по-прежнему ощущала себя ледышкой.

— Я посажу вас на свою лошадь, а вашу поведу к амбару, — сказал он, помогая ей вернуться на дорогу. — Здесь недалеко, не больше четверти мили.

Снова пошел дождь. Сара напряженно вглядывалась в темноту.

— Вы что-нибудь видите?

— Я обращал внимание на места, которые могут быть нам полезны, когда проезжал здесь сегодня днем, — пояснил он. — Привычка.

«Привычка хорошего сыщика», — решила она. Когда он помог ей сесть на лошадь, девушка едва сумела перебросить ногу через седло, а пальцы ее настолько онемели от холода, что она не чувствовала поводьев.

К тому моменту, как они добрались до амбара в самом конце раскисшей тропинки, Сару била крупная дрожь, да такая, что она едва могла усидеть на спине лошади. Роб отпер дверь и завел лошадей вовнутрь.

Здесь было темно хоть глаз выколи, но уже то, что они могли укрыться от дождя и пронизывающего ветра, казалось райским блаженством. Сара постаралась не лязгать зубами слишком громко и устало спросила себя, а согреется ли она хоть когда-нибудь.

— Пора разжечь огонек. — С этими словами Роб извлек из кармана огниво и высек искру, с помощью которой зажег свечу.

В это время года запасы корма для скота были невелики, но в углу лежала большая куча сена. Итак, амбар был пуст, если не считать фермерских инструментов, прислоненных к стене.

С одной из потолочных балок свисал фонарь. Роб отодвинул его задвижку и поставил внутрь свечу. Отражающая жестянка позади свечи усилила свет, хотя его все равно было недостаточно для помещения такого размера.

Сара уже почти не отдавала себе отчета в происходящем, когда Роб легко, как ребенка, снял ее с седла.

— Я намерен сделать кое-что, что наверняка повергнет вас в смущение, если вы задумаетесь об этом, поэтому закройте глаза и ни о чем не думайте, — мягко сказал он, опуская ее на землю.

Она ахнула, моментально приходя в себя и широко распахнув глаза, когда он зашел ей за спину и принялся развязывать тесемки ее насквозь промокшего бледно-желтого платья.

— Мистер Кармайкл!

— Вам нужно снять с себя мокрую одежду, пока вы не успели замерзнуть до смерти, — объяснил он, ловко стянув с нее платье и оставив ее в одних чулках, корсете и сорочке. — Я посчитал, что нам будет легче путешествовать по Ирландии, если вы будете одеты мальчиком, и поэтому купил кое-какую мужскую одежду в Корке.

— Если… если только она будет чистой, — выдавила Сара, стуча зубами от холода. — Нет, необязательно чистой. Пусть будет хотя бы теплой!

— Вы скоро согреетесь. — По-прежнему стоя позади нее, так что она была избавлена от необходимости смотреть ему в глаза, он снял с нее нижнее белье и начал растирать ее обнаженное тело грубым шерстяным одеялом.

Ничего подобного с Сарой еще не случалось. Когда-нибудь, не исключено, она будет вспоминать этот случай как восхитительно безнравственный. Сейчас же происходящее представлялось ей странным: она стояла, напряженная и обнаженная, в амбаре наедине с симпатичным мужчиной и думала о том, как сильно замерзла.

Растирание немного согрело ее кожу. Он начал с ее спины и рук, а потом зашел спереди и взялся за ноги, бедра и все остальное. Она последовала его совету и закрыла глаза. Думай об одеяле, а не о больших и сильных мужских руках, растирающих твою обнаженную нежную кожу восхитительно грубой тканью…

Закончив, Роб поднял ей руки и надел через голову мужскую рубашку. Сшитая из сильно поношенного и много раз стиранного полотна, она удобно обтянула ее грудь, спустившись намного ниже талии. Радуясь тому, что теперь ей можно хоть немного прикрыться и согреться, она повернулась к нему лицом.

— Полагаю, у вас есть не только рубашка?

— Подштанники, брюки, чулки, башмаки и пальто, — перечислил Роб, оставаясь совершенно невозмутимым, как если бы только что обтер лошадь. — Вы сами справитесь или вам помочь?

— Справлюсь. — Она приняла стопку одежды и стала неуклюже влезать в подштанники и брюки.

Пока она подворачивала брючины и натягивала чулки, Роб расседлал лошадей и вынул из своей переметной сумы бумажный сверток.

— Вот, поешьте. Еда согревает.

Сара выхватила у него из рук пакет и жадно разорвала его. Хлеб и сыр были уже нарезаны маленькими кусочками, так что ей не пришлось терять время, разрывая их зубами.

— Это лучший сыр, который я когда-либо ела, — с благоговейным трепетом сообщила она, укладывая второй ломтик сыра на кусок хлеба. — Но хлеб тоже очень недурен.

— Голод — лучший из соусов. — Роб принял из рук Сары бутерброд с сыром, который она протянула ему. — Но ирландский чеддер[10] действительно хорош, как, впрочем, и хлеб из пресного теста. — В два укуса расправившись с угощением, он вернулся к лошадям.

Положив сено так, чтобы оба животных могли дотянуться до него, он осмотрел поврежденную ногу лошади.

— Ничего особенно страшного, но завтра она вас никуда не повезет. Придется обменять ее на другую лошадь.

Сара закусила губу, впервые задумавшись о чем-либо еще, помимо стремления к свободе и холода.

— Похитители будут нас преследовать?

— Скорее всего. — Роб принялся обтирать ее лошадь сеном. — Я подозреваю, что ваше похищение объясняется политическими причинами, по крайней мере отчасти. Вы не слышали ничего, что подтвердило бы мою версию?

— Да, эти мужчины — члены какой-то радикальной группировки, борющейся за независимость. Они хотели доставить меня к своему предводителю целой и невредимой, что и уберегло меня от насилия. — Она изо всех сил старалась сохранять ровный гон и ужасно смутилась, услышав, как задрожал ее голос. — Но я так и не поняла, что они собирались со мной сделать: то ли потребовать за меня выкуп, чтобы собрать средства для своих целей, то ли казнить в назидание английским аристократам.

— Вы признались бы в том, что не являетесь герцогиней Эштон?

Сара пожала плечами.

— Сомневаюсь, что они поверили бы мне. В любом случае я не хотела говорить им об этом раньше времени, иначе лишилась бы даже той призрачной защиты, что имела. А если бы я заявила им об этом в тот момент, когда палач заносил над моей головой топор, они просто решили бы, что я струсила, пытаясь оттянуть неизбежное. Проявила слабость.