Лиза Клейпас - Где начинаются мечты

Братьям принесли портвейн, Холли – чашку чаю. Она уселась в большое кожаное кресло у камина. Томас сел рядом с ней, а Уильям остался стоять, опершись локтем на белую мраморную полку камина.

– Итак, Холли, – начал Уильям спокойным дружеским тоном, – выкладывайте. Чего этот Бронсон хотел от вас? Вы достаточно долго продержали нас в неведении.

Холли смотрела на двух мужчин, до боли похожих на ее мужа, синие глаза которых выражали одинаковое любопытство, чайная чашка дрогнула в ее руке. Она неожиданно обрадовалась, что покидает их. Нельзя же все время жить в окружении людей, похожих на Джорджа. «Прости меня, дорогой», – подумала она. Интересно, слышит ли Джордж ее сейчас?

Медленно, стараясь говорить уверенно, Холли объяснила, что Бронсон хочет взять ее на службу в качестве наставницы для его семейства сроком на год.

Какое-то время братья Тейлоры смотрели на нее удивленно, потом Томас расхохотался.

– Держу пари, он хочет взять вас напрокат, – выговорил он между приступами хохота. – Подумать только, ему захотелось нанять не больше не меньше, чем жену Джорджа! Надеюсь, вы сказали этой надменной обезьяне, что у вас есть занятия получше, чем учить его хорошим манерам. Погодите, вот я расскажу друзьям об этом…

– Сколько он предложил? – спросил Уильям, не разделяющий веселости Томаса. Как старший и более проницательный из братьев, он уже заметил в лице Холли нечто, дававшее ему повод для беспокойства.

– Целое состояние, – тихо ответила Холли.

– Пять тысяч? Десять? – настойчиво уточнил Уильям, поставив стакан с портвейном на каминную полку и не отрывая глаз от ее лица.

Она покачала головок, отказываясь назвать сумму.

– Больше десяти? – недоверчиво переспросил Уильям. – Но вы, разумеется, сказали ему, что вы не продаетесь?

– Я сказала ему… – Холли замолчала и глотнула обжигающего чаю, потом поставила чашку с блюдцем на столик. Сложив руки на коленях, она заговорила, не глядя ни на одного из братьев:

– Я прожила здесь три года и стала, по-моему, обузой для семьи.

– Вы не обуза, – торопливо перебил ее Уильям. – Мы говорили вам об этом тысячу раз.

– Я ценю вашу доброту и щедрость так, что не могу этого выразить словами. И все-таки…

Она замолчала, пытаясь найти нужные слова. На лицах обоих ее собеседников появилось одинаковое выражение недоверия: они уже поняли, что именно она пытается им сообщить.

– Нет, – тихо сказал Уильям, – только не говорите, что вы обдумываете его предложение.

Холли откашлялась.

– На самом деле я его приняла.

– Боже мой! – вскричал Уильям. – Неужели вы не слышали, что говорил о нем вчера лорд Эвери? Это хищник, Холли. А вы беспомощны, как овечка. Он обманывает людей гораздо более осведомленных и практичных, чем вы. Если вы не опасаетесь за себя, подумайте по крайней мере о вашей дочери – или у вас нет материнского инстинкта и ее будущее вас не заботит?

– Именно о Розе я и думаю! – пылко возразила Холли. – Она – это все, что у меня осталось от моей семьи, и я думаю только о ней.

– У нас тоже от Джорджа осталась только она. Подумайте, как это будет жестоко, греховно забрать ее от единственных близких, которые у нее есть.

– Вы должны заботиться и опекать ваших жен и детей. У меня нет мужа. Нет средств, чтобы обеспечить себя. И я больше не хочу во всем зависеть от вас.

У Уильяма был такой вид, словно она его ударила.

– Неужели это так ужасно – жить здесь? Я и не знал, что наше общество настолько вам неприятно.

– Разумеется, нет. Я не это имела в виду… – Холли вздохнула в растерянности. – Я всегда буду благодарна вам за то, что вы приютили меня после… но я должна думать о будущем.

Она посмотрела на Томаса, все еще сидевшего в кресле рядом. Она надеялась найти в нем союзника.

– Я не могу поверить в реальность происходящего, – подал он голос, в котором звучало не возмущение, а боль. – Холли, скажите, как мне остановить вас? Объясните, что привлекло вас в предложении Бронсона? Я знаю, дело не в деньгах. Вы не из тех, на кого можно повлиять таким образом. Может быть, дело в нас? Возможно, кто-то сказал или сделал что-то, оскорбившее вас? Дал вам почувствовать, что вы здесь лишняя?

– Нет, – мгновенно ответила Холли, чувствуя себя страшно виноватой. – Дорогой Томас, вряд ли я сумела бы пережить смерть Джорджа без вашей поддержки. Просто в последнее время я…

– Бронсону захочется от вас большего, чем уроки этикета, – холодно перебил ее Уильям. – Надеюсь, вам это ясно.

Холли с упреком посмотрела на него:

– Это замечание дурного тона, Уильям.

– Вы должны понимать, что вас ждет, если вы поселитесь в доме человека, известного всему обществу тем, что он не джентльмен. Вы будете зависеть от его милостей, а за оговоренную сумму вам придется делать то, что вам в дурном сне не приснится.

– Я не ребенок.

– Нет, вы молодая вдова, которая прожила три года без мужчины, – напомнил Уильям с прямотой, изумившей Холли. – Вы сейчас очень уязвимы, и поэтому всякое решение, которое вы примете, нельзя считать разумным. Если вам нужны деньги, мы найдем способ увеличить ваш доход. Я выясню, куда можно вложить средства, чтобы получить большую прибыль. Но я не разрешу вам взять ни одного шиллинга от этого беспринципного негодяя Бронсона. Вы не посмеете сделать этого ни для себя, ни для дочери моего брата.

– Довольно, Уильям! – взорвался Томас. – Ей нужно сочувствие, а вместо этого ты изо всех сил стараешься запугать и оттолкнуть ее…

– Ничего страшного, Томас, – успокоила его Холли. Она по привычке чуть было не позволила принять решение братьям Джорджа, но вспомнила о насмешливом вызове в глазах Закери Бронсона и его совете не падать духом. – Я понимаю, что Уильям беспокоится о моем благополучии. Он пытается уберечь меня от неверного шага. С самой смерти Джорджа я с радостью пользовалась вашим покровительством. И я всегда буду вам благодарна. Но я хочу выйти из-под вашего крылышка. Я хочу решать сама. Я хочу совершать свои ошибки.

– Не понимаю, – медленно произнес Томас. – Зачем вы это делаете, Холли? Никогда не думал, что деньги так важны для вас.

Прежде чем она успела ответить, раздался холодный голос Уильяма:

– Впервые я рад, что мой брат умер и не видит того, что с вами происходит.

От этого удара Холли побелела. Она ожидала боли, но почувствовала только оцепенение. Она неуверенно поднялась и отошла в сторону.

– Нет смысла обсуждать эту тему дальше, – с трудом вымолвила она. – Я приняла решение и уезжаю на этой неделе. Если можно, мне бы хотелось взять с собой Мод.

– Вы собираетесь жить с Бронсоном, – сказал Уильям тихо, несмотря на протесты брата. – Теперь я окончательно понял, что происходит. Да, обязательно возьмите с собой Мод. Но вот Роза… Вы отбросите ее за ненадобностью с такой же легкостью, как отбросили память о моем брате, и оставите ее на наше попечение? Или возьмете ее с собой и позволите ей увидеть, как вы станете любовницей богача?