Вирджиния Линн - Непокорная пленница

— Будь ты проклят! Ты не имеешь права, не было никакой причины так делать! — Она вырвалась и подбежала к Уэсту, упала на колени и обхватила руками его лицо.

— Эндрю, ты слышишь меня? О, ответь, Эндрю! — Голос звенел от горя и тревоги. Уэст был бледный и неподвижный, веснушки на лице выделялись, как пятна чернил на бумаге. Он еще дышал, но неглубоко и с трудом, по правому плечу растекалась кровь.

Она не успела ему помочь. Ее захватчик рывком за волосы поднял ее с земли, черные глаза превратились в злобные щелки, но Уитни было все равно — как загнанный зверь, она повернулась, оскалила зубы, дико вытаращила глаза, кинулась на него и вцепилась ему в лицо.

Пока индеец отбивался от ее ногтей, подоспели его сородичи, они смеялись. Под стрекаемый, их смехом, апачи швырнул ее на землю, упал на колени над ней и занес нож.

Уитни задержала дыхание, уверенная, что он ее сейчас убьет или снимет скальп, но другой апачи, видимо, вождь, что-то прокричал, и захватчик замер, огрызнулся, прыжком вскочил, хотя его ноги все еще касались ее распростертого тела.

Острые камни врезались в спину — она приняла сидячее положение, на ладонях остался песок. Порванная в схватке юбка сбилась до колен, но ей было все равно.

Ее взор был прикован к вождю апачей, который приближался, слегка подпрыгивая при скачке на неоседланной лошади.

У Уитни от страха перехватило горло. Он выглядел еще более зловеще, чем воин, который хотел снять с нее скальп. Высокий, гораздо выше остальных, в такой же набедренной повязке и высоких сапогах-мокасинах, через широкую голую грудь перекинут ремень с амуницией, щеки, лоб и подбородок раскрашены кривыми полосами. Узкая лента удерживала черные волосы, чтобы не падали на глаза, взгляд остановился на ней.

Уитни была потрясена, увидев зеленые глаза и знакомую насмешливую улыбку.

— Каттер! — выдохнула она. — Не может быть, что это сделали вы…

Она посмотрела на раненых солдат, лежавших на земле, на лейтенанта, стонущего от боли, и поняла, что не только мог, но и сделал. Она снова повернулась к нему и потрясенным шепотом спросила:

— Почему? — Каттер остановился рядом с ней, нагнулся, обхватил за талию и рывком поставил на ноги. Он не выпустил ее, а крепко ухватил за плечо.

— Почему? Потому что ваш Эндрю по ошибке повез вас вместе с армейским жалованьем.

О чем он говорит?

— Я ничего не знаю про жалованье… Я… ехала на праздник… — сказала она, но это прозвучало неубедительно.

Каттер засмеялся, за ним засмеялись другие. Их смех доносился до Уитни откуда-то издалека, она медленно повернулась, чтобы еще раз посмотреть на картину хаоса: разбитый фургон с оторванными досками, изрубленными в щепу, лежащие на земле аккуратной стопкой небольшие полотняные мешки, на них печатные буквы:

«США», более мелкие она не могла разглядеть. «Жалованье. Армия США. Жалованье». Эти мешки были в фургоне, в котором они с Мэри ехали к мистеру Такеру.

— Это… причина, по которой на нас напали? — спросила Уитни, и голос прозвучал так, как будто она была где-то страшно далеко.

— Одна из причин, — раздался жесткий ответ. Каттер одной рукой подтянул ее к себе, другой взял под коленки и вскинул на плечо. Краткий миг невесомости, и она шлепнулась на него, ремни амуниции больно впились в грудь; все, что она могла видеть, — это землю. — Другая причина — вы, мисс Брэдфорд.

Глава 6

Следующие несколько часов прошли как в тумане, позднее она с болью вспоминала смутные образы — ошеломленное лицо Мэри, беспомощно наблюдавшей, как ожесточенно сопротивляющуюся Уитни со связанными впереди руками бросили на голую спину лошади; неподвижную фигуру Эндрю Уэста и распростертые тела нескольких солдат; дурманящая тряска, когда Уитни на одной лошади с похитителем скакала по холмам и по плоской песчаной равнине.

Каттер одной рукой крепко прижимал к себе Уитни; нагнувшись к ее уху, он предупредил, чтобы она не сопротивлялась.

— Вам же будет хуже, если будете меня раздражать, — сказал он после того, как она попыталась свалиться с лошади на землю.

— Я надеюсь, что раздражаю вас! — выпалила Уитни. — Я надеюсь, что вас поймают и повесят! Когда лейтенант Уэст нас догонит, я буду смеяться последней!

— Если вся кавалерия Соединенных Штатов не может поймать горстку апачей-воинов, неужели несколько человек, которых мы там бросили, смогут вас освободить? — с прохладцей отозвался Каттер. — Если бы вы рассуждали более реалистично, мисс Брэдфорд, это бы спасло вас от разочарования.

Она попыталась вырваться, но Каттер прижал ее к себе. Уитни задохнулась и поняла, что продолжать борьбу — только делать себе хуже. Она решила сменить тактику.

Они ехали по безлесному плато, солнце палило нещадно, сжигая ее бледную кожу. Уитни оперлась спиной о Каттера и пыталась игнорировать жару. Раз она его пленница, нужно пошевелить мозгами. На его стороне грубая сила, на ее — интеллект. Интеллект и женственность. Она вдруг вспомнила вечер, когда он прижимал ее к себе, он тогда явно испытывал желание. Разумно предположить, что он по-прежнему ее хочет, и это может стать оружием против него.

— Каттер, — мягко сказала она, когда они замедлили шаг в тени высокого пика, — вы еще сердитесь на меня за то интервью?

— Интервью, которого не было? — угрожающе спросил он, и она задержала дыхание. — Как я могу сердиться на то, что вы раздразнили и подкупили всех жителей Тумстона, чтобы они говорили вам то, что вы хотите слышать? Я презираю вас за взяточничество.

— Ладно, ладно, я понимаю, что была не права и что вы имеете основания злиться. — Она попыталась взглянуть ему в лицо, слегка повернулась, но рука держала ее крепко, а подхваченные ветром волосы закрыли ей глаза.

— Сидите смирно! — приказал Каттер, когда она попыталась убрать их с лица и извернуться, чтобы посмотреть на него, и Уитни прикусила язык, удержав язвительную реплику.

Она притворно улыбнулась и пробормотала;

— Извините. Я просто хотела…

— Не трудитесь, я знаю, что вы хотели сделать, но это не сработает. — Голос был ласковый, шелковый, и то, что он дальше сказал, лишило ее всякой надежды. — Думаете, если бы я вас хотел, я не взял бы вас вне зависимости от того, хотите вы или нет?

У Уитни перехватило горло, и по спине пробежал озноб, несмотря на жару. До сих пор ей не приходило в голову, что Каттер действительно опасен. Она его переоценила, выдала кредит доверия, считая более цивилизованным человеком, чем он есть на самом деле. Как глупо!

Этот Каттер не тот человек, с кем она мерилась остроумием. Этот Каттер такой же неистовый, как те, кто скачет вместе с ним, — воины с жесткими глазами, которые не моргнув глазом убили уже, наверно, десятки людей.