Диана Гэблдон - Барабаны осени. Удачный ход

Ознакомительный фрагмент

— Брианна. — Она была слишком расстроена, чтобы улыбнуться ему, но его, похоже, это не слишком заботило.

— Брианна. — Он сел на стул, жестом предложив девушке сесть напротив него, и только теперь она заметила, что вместо одной ноги у него деревянный протез, заставлявший мужчину напряженно склоняться вбок. Он взял ее за руку и улыбнулся, и теплый свет его мягких карих глаз заставил Брианну моментально успокоиться.

— Я твой дядя Ян, детка. Добро пожаловать.

Брианна невольно схватила его за руку и сжала ее, словно цепляясь за возможность обрести наконец убежище. Ян не отобрал руку и даже не моргнул, просто внимательно осмотрел Брианну, явно развеселившись при виде ее одежды.

— Что, ночевала в вереске, да? — сказал он, видя пятна грязи и травяного сока на пальто и бриджах. — Тебе пришлось проделать немалый путь, чтобы отыскать нас, племянница.

— Это она утверждает, что она твоя племянница! — возмущенно произнесла Лагхэйр. Оправившись от потрясения, она встала неподалеку от Яна и таращилась через его плечо, пылая негодованием. — Мне что-то кажется, она сюда явилась просто затем, чтобы выяснить, не удастся ли ей тут что-нибудь урвать!

— Мне не нужно объяснять, что горшок черный, а молоко белое, Лагхэйр, — мягко сказал Ян. — И не ты ли вместе с Хобартом полчаса назад пыталась выманить у меня пятьсот фунтов?

Лагхэйр рассерженно поджала губы, и от этого морщины вокруг ее рта стали еще глубже.

— Это мои деньги! — резко бросила она. — И ты это прекрасно знаешь! Это записано в договоре, и ты сам был свидетелем при его подписании!

Ян вздохнул; видно было, что он далеко не в первый раз слышит этот аргумент, и что его все это давно утомило.

— Верно, был, — терпеливым тоном ответил он. — И ты получишь свои деньги… как только Джейми сможет их прислать. Он обещал, а он человек чести, ты это знаешь. Но…

— Чести, вот как? — Лагхэйр совершенно не по-дамски громко фыркнула — По-твоему, двоеженство — это признак особого благородства? Бросить жену и детей! Похитить мою дочь и погубить ее! Честь! — Она уставилась на Брианну, бешено сверкая глазами. — Я тебя снова спрашиваю, девчонка, как зовут твою мать?

Брианна молча смотрела на женщину во все глаза, не в силах произнести ни слова. В ее горле застрял здоровенный ком, душивший ее, а руки стали просто ледяными, несмотря на то, что Ян по-прежнему сжимал их.

— Кто твоя мать? — в ярости повторила Лагхэйр. — Кто она?

— Это неважно, кто… — начала было Дженни, но Лагхэйр стремительно повернулась к ней, готовая лопнуть от злости.

— А, неважно! Если он состряпал ребенка какой-нибудь шлюхе при армии, или какой-нибудь маркитантке, когда был в Англии, это одно дело. Но если она…

— Лагхэйр!

— Сестра!

— Да ты просто грязная старая метла!

Брианна и сама не поняла, как эти слова могли вырваться у нее. Она вскочила. Ростом девушка была не ниже мужчин этого дома, и она нависла над разъяренной Лагхэйр, как башня. Лагхэйр невольно отступила назад. Глаза всех присутствующих обратились на Брианну — кто смотрел с симпатией и сочувствием, кто — просто с удивлением.

Ничего не замечая, охваченная вдруг ледяным спокойствием, Брианна сунула руку во внутренний карман своего пальто — в потайной карман, который она сама пришила всего неделю назад. Но сейчас ей казалось, что с того дня прошло не меньше столетия.

— Имя моей матери — Клэр, — ровным тоном произнесла она и положила на стол жемчужное ожерелье.

В гостиной повисло глубокое долгое молчание, и лишь в очаге тихонько шипел горящий торф. Жемчужное ожерелье лежало на столе, мягко светясь, но весеннее солнце, заглянув в окно, заставило ярко вспыхнуть золотые нити, опутывавшие жемчужины.

Первой нарушила тишину Дженни. Двигаясь как во сне. она подошла к столу и протянула руку, осторожно коснувшись длинным пальцем одной из жемчужин. Чистые, безупречные зерна в барочной оправе — изысканной, сложной, единственной в своем роде, которую невозможно было с чем-либо спутать…

— О, боже… — тихо произнесла Дженни. Потом подняла голову и посмотрела в лицо Брианне, и ее чуть раскосые синие глаза блеснули… неужели на них набежали слезы? — Я так рада тебя видеть… наша девочка…

— Где сейчас моя мать? Вы знаете? — Брианна переводила взгляд с одного лица на другое, а в ее ушах громыхали удары ее собственного сердца, оглушая, не давая сосредоточиться. Лагхэйр старательно смотрела в сторону, не желая видеть Брианну; но поневоле ее глаза то и дело устремлялись к жемчужному ожерелью, а лицо напряглось и застыло.

Дженни и Ян обменялись быстрым взглядом, потом Ян встал, двигаясь неловко, приволакивая деревянную ногу.

— Она с твоим отцом, девочка, — негромко сказал он, касаясь руки Брианны. — Тебе незачем беспокоиться; они оба в полном порядке и им ничто не грозит.

Брианна едва не потеряла сознание от охватившего ее облегчения, но совладала с собой. Она лишь очень осторожно выдохнула, чувствуя, что тугой узел, стиснувший все ее внутренности, вдруг развязался.

— Спасибо, — только и сказала она. Потом Брианна попыталась улыбнуться Яну, однако ее лицо как-то странно обвисло и почему-то зачесалось. Им ничто не грозит. Они вместе. О, Господи, благодарю тебя! У нее не было слов, чтобы выразить свою безмерную радость.

— Они принадлежат мне, но закону, — Лагхэйр кивнула в сторону жемчужного ожерелья. Она уже не злилась, а держалась холодно и самоуверенно. Брианна, глядя на эту женщину уже без ярости и ненависти, поняла, что в молодости та была очень хорошенькой, да и сейчас была весьма интересна собой… хорошего роста, как все шотландки, с грациозными движениями… Она была из тех светлокожих женщин, что увядают очень быстро, и немного располнела в талии, но все же ее фигура оставалась пока крепкой и стройной, а на лице отражалась горделивая уверенность женщины, осознающей свою красоту.

— Ничего подобного! — воскликнула Дженни, мгновенно вспыхнув негодованием. — Это ожерелье моей матери, и мой отец отдал его Джейми для его жены, и…

— А его жена — я, — перебила ее Лагхэйр. И тут же бросила на Брианну холодный оценивающий взгляд. — Я его жена, — повторила она. — Я вступила с ним в законный брак, и он обещал заплатить мне за все те несчастья, что случились по его вине. — Лагхэйр перевела ледяные глаза на Дженни. — И, между прочим, я уже больше года не получаю от него ни пенни. — Что, прикажете продать последние башмаки, чтобы прокормить мою дочь, — ту самую дочь, которую он мне оставил? — Она вздернула подбородок и снова посмотрела на Брианну. — И если ты — его дочь, то его долги — и твои долги тоже. Скажи ей, Хобарт!