Трейси Уоррен - Наслаждения герцога

Быстрые, словно лисы, близнецы стремительно устроились на диване, поймав ее между собой. Переводя взгляд с одного на другого, она засмеялась:

— Право, пока не знаю.

— Нестрашно. Вечер еще длинный.

— Совершенно верно, — подтвердил второй близнец, предположительно лорд Лоренс.

— Надо признать, что теперь стало ясно, почему Эдвард все эти годы прятал вас в глуши, — продолжил разговор Лео.

— Наверное, он боялся, как бы один из нас не украл вас у него, — подхватил Лоренс, закидывая руку на спинку дивана.

— Совершенно точно, — согласился Лео. — Может, нам попробовать очаровать вас сейчас?

Братья обменялись озорными взглядами и хором рассмеялись.

— Сколько вам двоим лет, мне, кажется, не говорили? — решилась спросить Клер, которая внезапно почувствовала себя крайне неловко.

— Восемнадцать, — признался Лоренс.

— В июле исполнится девятнадцать, — уточнил Лео.

— Так это будет ваш первый светский сезон? — решила проверить она.

Две темно-золотые головы дружно кивнули, а два совершенно одинаковых рта улыбнулись одинаковыми улыбками.

— Насколько я понимаю, и ваш тоже, — сказал Лео. — Страшно интересно, правда? Скорее бы начались вечера!

— Хотя мы уже на нескольких побывали, — сообщил ей Лоренс. — Правда, не на таких, куда мы могли бы пойти с дамой.

Не успела она ответить на этот выпад, как рядом возник Эдвард.

— Прекратите это, вы оба, — приказал он. — По-моему, вы до смерти перепугали мою невесту.

— Да нет же! — возразил Лео, хмуря свои красиво очерченные брови.

— Конечно, нет! — подтвердил Лоренс. — Правда ведь, милая леди Клер?

— Ну, я… — растерянно начала она.

— Вот видите! — сказал Эдвард. — Вы ее совершенно смутили — и это в самый первый ее вечер в городе. Вы оба должны перед леди Клер извиниться.

Прямо на ее глазах вся их бравада исчезла:

— Мы не хотели проявить к вам неуважение, правда-правда! — заявил Лоренс, внезапно заговорив как обычный восемнадцатилетний юноша.

— Конечно. Мы просто немного дразнились и шутили, — добавил Лео так же огорченно.

— Можете дразнить кого-нибудь другого. — Скрестив руки на груди, Эдвард замолчал, ясно демонстрируя свое неодобрение.

Близнецы дружно вскочили и по очереди потянулись к ее руке.

Первым был Лоренс. Низко поклонившись, он сказал:

— Я смиренно молю о прощении, если мое поведение чем-то было вам неприятно.

— И я тоже, — с полной искренностью добавил Лео. — Иногда мы ведем себя как безмозглые шуты. Мы знаем, что вам предстоит стать нашей сестрой, и мы чертовски этому рады. Пожалуйста, скажите, что вы нас прощаете.

— Мне не за что вас прощать, — ответила она, — но тем не менее я охотно дарю вам прощение.

Еще раз почтительно ей поклонившись, они отошли в дальний конец гостиной и уселись у камина и там, сблизив свои темно-золотые головы, стали о чем-то совещаться.

Эдвард протянул ей руку, чтобы помочь ей встать.

— Мне очень жаль.

— Честно, я не испугалась и не обиделась, — ответила она, поднимаясь с дивана. — Я просто немного растерялась, и только. Совсем не обязательно было обходиться с ними так строго, знаете ли. Они же просто мальчишки.

— Они бич Божий, вот что они такое. Пара отпетых шалопаев и повес, которые в ближайшее время превратят мою жизнь в ад. Страшно представить себе, в какие только неприятности они могут встрять! Наверное, мне следовало бы сразу отправить обоих в Брэборн.

Клер импульсивно положила руку на его предплечье.

— Надеюсь, вы не станете этого делать! Мне было бы очень неприятно стать причиной любого разлада.

Он кивнул:

— Надеюсь, они поймут, что обязаны своим прощением вам, и смогут это оценить.

Ее губы невольно изогнулись.

— Вы ведь на самом деле не отослали бы их в поместье, правда, ваша светлость?

Спустя несколько секунд он загадочно улыбнулся. Прижав ее руку к своему локтю, он медленно повел ее по гостиной:

— С момента вашего приезда у нас не было возможности поговорить друг с другом. Как вы нашли мой дом? Все ли вам здесь нравится?

— Да, очень. У вас чудесный дом.

Он посмотрел ей в глаза и удержал ее взгляд.

— Я рад, что вы его одобрили.

Несколько секунд она не могла отвести взгляда. По ее коже словно пробежал ток, когда она поняла, как близко друг к другу они стоят. Она поймала себя на том, что ей хочется податься ближе, и мысленно назвала себя дурочкой за то, что поддалась его очарованию.

— Я надеюсь, что в ближайшие несколько недель, — добавил Эдвард, — вы начнете считать этот дом своим. Потому что так оно и есть, как вы понимаете. Или по крайней мере так оно скоро будет.

Задрожав, она отвела взгляд.

— Я вижу, что Мэллори направилась к роялю, — заметил он. — Может, вы согласитесь спеть с ней? Насколько я понял, у вас прекрасный певческий голос.

— В нем нет ничего особенного, уверяю вас, ваша светлость.

— Эдвард, — напомнил он ей. — И ваша матушка утверждает обратное. Леди Эджуотер сообщила мне, что вы поете так сладко, что даже соловьям с вами не сравниться.

Она равнодушно пожала плечами:

— Несмотря на похвалы моей матери, я думаю, что соловьям огорчаться не приходится.

— И тем не менее, — заявил он, подводя ее к прекрасному инструменту, — мне бы очень хотелось услышать ваше пение. Мэллори, как насчет того, чтобы аккомпанировать леди Клер?

Мэллори радостно улыбнулась:

— Конечно! У вас есть какие-то любимые вещи?

— Ваша светлость… Эдвард! — запротестовала Клер. — Мне бы не хотелось сегодня музицировать.

— Но здесь только свои, — успокоил он ее. — Иначе я не просил бы вас, а так я уверен, что в нас вы найдете внимательных и расположенных к вам слушателей.

— Ах, давайте помузицируем вместе! — попросила ее Мэллори. — Ваш чудесный голос скроет все ошибки моей игры!

Клер рассмеялась, невольно уступая:

— Хорошо, раз вы оба настаиваете.

Эдвард улыбнулся, и его темно-синие глаза потеплели так, что ей самой стало тепло. Поклонившись, он извинился и отошел, предоставив ей совещаться с Мэллори относительно выбора вещи для исполнения. Краем глаза она увидела, что он приостановился, чтобы о чем-то поговорить с лордом Дрейком, а потом уселся на одну из модных кушеток.

Не слишком внимательно слушая Мэллори, предлагавшую ей на выбор песни и арии, Клер мысленно взвешивала представившиеся ей возможности. Она понимала, что Эдвард невольно дал ей отличный способ снова неприятно его поразить и вызвать его неудовольствие. Или хотя бы постараться это сделать.