Елена Домогалова - Регина

— Ну, кто бы на моём месте отказался от собственного счастья? И я уверена, что мы станем с тобой самыми настоящими сёстрами. Знаешь, я в детстве была очень одинока и именно сестры мне всегда особенно не хватало.

Мило щебеча, как и подобает старинным приятельницам и почти родственницам, девушки поднялись в комнату, отведённую для Анны. Цепкий взгляд Регины не мог не отметить той любви и готовности осыпать кузину подарками со стороны Филиппа: комната была обставлена дорогими, изящными безделушками, видимо, исполнялся любой каприз гостьи. Но от налёта безнадёжной провинциальности и простодушия, граничащего с недалёкостью ума и отсутствием вкуса, эту комнату могло избавить только вмешательство таких опытных модниц, какими были Регина с герцогиней Монпасье. Подлинные произведения искусства здесь соседствовали с миленькими безделушками, уютные подушки золотого шёлка в восточном стиле были разбросаны по высоким английским креслам с резными спинками, золотое мешалось с белым и голубым, утончённые духи — явная дань подражательства графине де Ренель — стояли на старомодном туалетном столике, выкрашенном в зелёный цвет (в доме графа Бюсси всю разноцветную мебель уже давно сменили по приказу Регины на покрытую лаком). Впрочем, Регина только злорадствовала в душе, с каждой минутой убеждаясь в своей правоте: эта дурочка Лаварден никогда не была и не будет достойна носить имя Клермонов. И Луи НИКОГДА не сможет полюбить эту пустышку. Он изломает свою жизнь, лишь бы причинить боль ей, Регине. Вот только молодая графиня уже давно научилась не только держать удар, но и обороняться. И защищать свою любовь она будет до конца. Не зря же она всю ночь ублажала Шарля, а Екатерина-Мария возилась в своей лаборатории. Первые шаги по опасной и страшной дороге уже были сделаны, сворачивать назад она не привыкла. Вот только что будет с Филиппом…

Стараясь гнать от себя мысли о Филиппе, Регина вручила Анне Лаварден свой подарок. Будущая жена графа де Бюсси развернула обертку и ахнула: в её руках вспенилась тончайшим кружевом белоснежная ночная сорочка. Более прелестной вещицы она не то что никогда не носила — даже в руках не держала. Неподдельный детский восторг вылился в водопад маловразумительных возгласов и слов восхищенья.

— Ну, право же, Аннет, работа, конечно, искусная, но она не стоит такой благодарности. Просто возьми это и всё. И сегодня же надень. И даже не говори, что оставишь её до первой брачной ночи: для этого случая я уж раздобуду для тебя что-нибудь действительно волшебное. А тем, что ты сейчас так трепетно рассматриваешь, моего брата не удивишь, он и не к такому привык.

Анна устремила беспомощный, непонимающий взгляд на Регину и та, словно спохватившись, что сболтнула лишнее, тотчас же изобразила искреннее замешательство:

— Я имела в виду совсем не то, что ты думаешь! Я просто неверно выразилась. Просто у моего брата очень взыскательный вкус и капризный характер, когда дело касается туалетов. Он не рассказывал тебе, как однажды нарядил своих пажей в наряды столь роскошные, что король и его миньоны едва не задохнулись от зависти, а сам появился в простом черном камзоле и с одним-единственным золотым перстнем на руке?

— Господи, но я…у меня совсем нет модных нарядов! Граф собирается пригласить меня на прогулку, а что же я надену? В Париже так много красиво одетых женщин. Я рядом с ними выгляжу просто глупо. Что уж говорить о том, какой контраст представляю я по сравнению с тобой! — в голосе Анны звучало неподдельное отчаяние.

Регина в который раз поразилась той лёгкости, с которой Анна шла в расставленные сети.

— Я уже думала об этом, но не знала, как бы поделикатнее предложить тебе.

— Что?

— Поход к моему портному. Я недавно вместе с герцогиней Монпасье купила совершенно немыслимой красоты ткани. Что же, я не могу себе позволить нарядить по последней моде свою сестру? Собирайся, идём. Устроим сюрприз нашим женихам!

Анна расцвела в ответ благодарной улыбкой. Она никогда не узнает, что прелестная сорочка, которую она сейчас с таким трепетом держала в руках, была передана Регине Екатериной-Марией. Всю ночь истинная дочь своего времени трудилась, обрабатывая нежную ткань голубоватым порошком с еле уловимым запахом горьких лесных трав. Едва соприкоснувшись с нежной кожей молодой вдовы, искусно составленный, редчайший яд начал своё медленное смертоносное действие. А ночью, когда Анна снова наденет подарок своей любящей подруги, новая порция отравы попадёт в её кровь.

Но ни малейшей тени испуга или жалости не промелькнуло на божественном лице юной графини.

В мастерской одного из лучших портных Парижа на мосту Менял Регина помогала будущей родственнице выбрать ткань и фасон нового наряда, в котором она должна была сразить Луи наповал. Регина копалась в грудах ткани и кружев, спорила с портным и Анной, вертела последнюю перед зеркалом и, наконец, часа через два все вместе остановились на небесно-голубом шёлке для самого платья, тончайших серебристых нитях и мелком жемчуге для вышивки, роскошных брабантских кружевах и жемчужно-сером батисте для нижних юбок. Заплатив мастеру аванс, девушки вышли из его дома и уже прошли приличное расстояние по мосту, когда Регина спохватилась, что оставила в мастерской свои перчатки. На улице было прохладно и графиня решительно не могла без них.

— Дорогая моя, ты пока прогуляйся, зайди в ювелирную лавку или ещё куда-нибудь, а я быстро. Туда и сразу обратно. Ты и заметить не успеешь, — предложила она Анне.

— Так давай вернёмся вместе.

— О нет! Анна, извини, но ты так медленно ходишь, что у меня окончательно замерзнут руки, пока мы с тобой доберёмся до мастерской. Одна я гораздо быстрее обернусь.

И Регина, подхватив юбки, стремительным шагом направилась назад, оставив Анну посреди моста.

Она действительно вернулась очень быстро, не прошло и четверти часа. На лице её сияла победная улыбка, руки прятались в тёплых перчатках. А о том, что содержимое её кошелька уменьшилось на стоимость ещё одного платья, Анне вовсе не нужно было знать. В тот день в мастерской старого опытного портного (кто знает, что ценилось женщинами больше — его мастерство или его умение молчать самому и заставить держать рот на замке своих учеников) приступили к пошиву двух платьев-близнецов, причём за второе было заплачено вдвое больше. То, что у обеих девушек было практически одинаковое сложение, сыграло для Анны роковую роль.

Через несколько дней Анна, сияя счастливой улыбкой, с детской непосредственностью кружилась перед кузеном и женихом в новом, совершенно прелестном красивом платье. Регина изображала довольную успехами своей подопечной наставницу и всем своим видом показывала сдержанную гордость за неё. И только Луи, обеспокоенный и раздосадованный неприкрытым спокойствием сестры, искал подвоха. И нашёл: на самом дне безмятежных серых очей то и дело вспыхивала белыми искорками НЕНАВИСТЬ. И тут же сменялась ядовитым отсветом наслаждения чем-то страшным, настолько пугающим, что Луи невольно отвёл глаза. В сердце его толкалось и ворочалось глухое предчувствие близкого, неотвратимого несчастья. Регина поймала его настороженный взгляд и ответила на него таким хищным оскалом, что Бюсси невольно отшатнулся. В который раз за последнюю неделю его посетила вполне здравая мысль, что всю эту жестокую игру с помолвкой он затеял совершенно напрасно. Но, как и все Клермоны, он не привык отступать. Он не подумал, что сестре тоже присуща это фамильное упрямство и готовность идти до конца, не сворачивая и не оглядываясь.