Добрая фея короля Карла - Владимир Васильевич Москалев

который помог ему возвыситься. Мало того, он даже готов закрыть глаза на то, что ближнего этого могут истязать, а потом возвести на костер. Чем ниже человек, тем больше он замечает, что происходит вокруг; и чем выше он, тем меньше видит, порою просто не желает видеть.

– Ну, ну, любопытно, Тевенен. Ты, как мне кажется, хочешь что-то сказать, и притом нечто мудрое. Права ли я?

– Слышала ли ты, чтобы Тевенен хотя бы раз сказал глупость? Разве не правду он всегда говорит? Правду, которой боятся лжецы и подхалимы, а потому смеются над шутом, чтобы за смехом скрыть грязь и порок. Хорошо, когда это видят другие, и плохо, когда не видят те, кому это надлежит в первую очередь.

– Что-то чересчур мудрено, Тевенен. С чего мы начали? О чем ты хотел поведать своей королеве?

– Только о том, что ты стала королевой благодаря последней глупости короля, который не придумал ничего умнее, как умереть в гостях.

– Ты о Жане Втором? Но в чем же его глупость?

– Твой свекор позволил себе отойти в мир иной потому, что этого хотели другие.

– Как! – вскочила Жанна. – Что еще взбрело тебе в голову? Кто это пожелал, чтобы король умер?

– Тот, кто захотел видеть тебя королевой, а твоего супруга – королем.

– И кто же это?

– Я не стану называть имен, лишь напомню и укажу: пятеро мужчин не смогли сделать того, что сделала одна женщина, и эту женщину собирается пытать баран, которому поручил эту работу осел.

– Яснее, Тевенен! Догадываюсь, за твоими словами кроется нечто ужасное. Что же сделала женщина, чего не смогли сделать пятеро мужчин, и какое это имеет отношение ко мне?

– Варила она как-то чай в кастрюле, да и уронила туда рубаху; вытащила ее, а под ней – золотая корона!

– Корона? Золотая? И где же она теперь?

– На твоей голове, матушка.

Жанна инстинктивно поднесла руку ко лбу. Шут с любопытством смотрел на нее.

– Желаешь сорвать ее с головы? Этим не вернешь жизнь той, кого еще можно спасти, зато твоя безделушка очень поможет спасти ту, которую можно уже не вернуть.

– О ком ты? Кто эта женщина? Что нас с ней связывает и при чем здесь корона?

– Не много ли вопросов для одной головы глупого шута, у которого ума хватает лишь на то, чтобы носить колпак с бубенчиками, плясать и строить рожи? Я забыл, он еще умеет слагать стихи и смеяться над попами, которым вы, пустоголовые люди, целуете грязные руки, испачканные кровью.

– К черту руки, попов и твой колпак! Ты говорил о женщине. Кто она?

– Ты ее не знаешь, не знает и она тебя.

– Но что же в таком случае нас связывает?

– Ты взяла свою власть из рук этой женщины, даже не заметив ее и не поблагодарив. Но мало одной короны, эта дама подарила тебе еще и красоту.

Жанна широко раскрыла глаза:

– Анна де Монгарден?..

– О, она всего лишь служанка у той, о которой у нас с тобой идет речь.

– Служанка? Но кто же может быть выше графини? Герцогиня?

– Бери выше, матушка.

– Королева?

– Еще выше.

– Остается императрица.

– Эта тоже и в подметки не годится той, о ком беседа.

– Черт возьми, ты меня пугаешь, Тевенен! Кто же она такая, ведь мы перебрали всех. Остается…

– Ну?..

– Царица Небесная!

– Эка, куда загнула! Та – на небе, к тому же давно мертвая, а эта – на земле и живая.

– Земная царица?..

– Волшебница, матушка моя! Куда до нее царям!

– Волшебница? Но тогда, выходит, она настоящая фея?

– Наконец-то мы нашли это слово! Но и феи бывают двух сортов.

– Я знаю: добрые и злые. Про которую же из них наш разговор?

– Злая фея увенчала бы твою голову золотой короной?

– Стало быть, она добрая?

– Так отныне и надлежит тебе ее называть, если, конечно, ты захочешь отблагодарить ее за преподнесенный тебе подарок.

– Отблагодарить? Ничего не понимаю. Но все равно, как я смогу это сделать?

– Очень просто: погаси костер, который вот-вот разведет под ней ее враг.

– Костер? – встрепенулась Жанна. – Так ее собираются сжечь? Мою добрую фею?

– Не столько твою, сколько твоего мужа. Еще мгновение – и волосы вспыхнут на ее голове, а ведь она сделала его королем. Вот она, благодарность монархов, а между тем этот – далеко не худший из них.

Жанна не мигая смотрела на карлика.

– Да кто же это и что все это значит? Можешь ты объяснить, в конце концов?

– Шут и без того уже много сказал. Но его не учили говорить красиво и понятно, а потому вам, умным людям, не уразуметь его слов. Сдается мне, матушка, за меня это лучше сделает другой, с кем вы ведете беседу на одном языке. Это женщина…

– Та самая? Фея?

– Нет. Но ей надлежит спасти ту, что спасла Францию. Она не может не прийти, не имеет права. Сейчас ты увидишь ее, а потом услышишь. Она – та, которая зовет тебя Жанной.

– Анна де Монгарден!

– Твоя подруга, матушка. Да вот и она сама! Слышишь, каблучки стучат? Я отдам ей свою роль: негоже одному срывать аплодисменты.

В эту минуту в покои стремительно вошла графиня и, мельком взглянув на шута, бросилась к королеве:

– Жанна, я должна открыть тебе одну тайну! Скрывать правду уже нельзя, дабы не проявить черную неблагодарность к той, кто подарил вам с супругом корону.

– Боже мой, Анна, что случилось? Ей-богу, меня хотят свести с ума. Или вы с шутом сговорились? Объясни же толком хоть ты!

– Содону удалось изловить иноверку, и он готовится пытать ее.

– Велика важность, – повела бровями Жанна. – Это его обязанность, за тем он и приехал сюда.

– Он объявил эту женщину еретичкой и после пыток собирается сжечь ее как ведьму!

– И что же?

– Для этого ему надлежит передать ее в руки светским властям, которые вынесут приговор. Это король, а в его отсутствие – королева.

– Не понимаю, что тебя тут удивляет.

– Жанна, ты должна будешь подписать приговор, который возведет эту женщину на костер!

– Разумеется, почему бы нет, если она еретичка?

– Ты не можешь этого сделать, Жанна. Не должна!

– Не должна? Вот новости! Почему же это?

– Помнишь ли ты свой изъян и то, как от него избавилась?

– Конечно, но что из того?

– Мазь, которую я тебе тогда принесла, изготовила эта горожанка!

Жанна вздрогнула.

– Она подарила тебе любовь супруга, а ты ее за это – в костер?..

– Как!.. – только и смогла вымолвить королева, широко раскрыв глаза.

– Она вылечила твоего сына,