Майкл Скотт - Династия Рейкхеллов

Лин улыбнулся.

— У меня становится легче на душе, когда я слышу ваше предложение о помощи, — сказал он. — Обдумайте мои слова. Пока я намерен действовать очень тихо. Я хочу очень тщательно подготовиться, а затем нанести решительный удар. Вам сообщаю, что я уже отдал распоряжение Ло Фану установить личности всех китайцев, занимающихся торговлей наркотиками. Всех без исключения. Я не сделаю ни одного шага, пока не буду знать точно все имена и места жительства каждого из них. Затем мои агенты, в одежде обычных граждан, в один и тот же час арестуют всех этих преступников. Их проведут по улицам в цепях, а затем они будут публично казнены, один за другим. Улицы будут залиты их кровью.

Чжао был начитан в понимании понятия справедливости в западных концепциях права, и он спросил:

— Вы не будете их судить, ваше превосходительство?

— Они виновны в убийстве, поэтому не будет необходимости судить их, — твердо ответил новый наместник. — Если мы хотим избавиться от торговли наркотиками, я не могу проявлять жалость ни к кому.

Была вероятность того, что невинные люди по ложному обвинению могут пострадать вместе с настоящими преступниками, но никто, даже Сун Чжао, не мог ставить под сомнение решение представителя Небесного императора.

— Я намерен действовать с одинаковой решимостью и в дельте реки Жемчужной, и в Вампу, — заявил Лин Цзи-сюй. — Мои военные джонки, а у меня их будет много, с хорошим вооружением, будут задерживать тех, кто поднимется на борт иноземных кораблей. Я проведу обыски на каждом складе Вампу, где прячут опиум, и буду считать виновными правительства чужестранцев за действия их граждан.

Эти слова ошеломили Чжао, поскольку он понимал, что западные правительства бурно отреагируют на такое отношение к их гражданам. Он знал Запад достаточно хорошо, чтобы понять, что ни одно иноземное правительство не возьмет на себя ответственность за действия отдельных граждан. Этот разный подход к принципу правосудия был самой серьезной потенциальной причиной недоразумений и споров между Срединным царством и странами Запада.

— Вы и ваши подчиненные хорошо знаете китайцев, работающих в доках и на складах в Вампу, — продолжал Лин. — Я хочу, чтобы вы регулярно и без лишнего шума расспрашивали их. Выясните, кто из владельцев складов и управляющих нарушает наши законы, пряча опиум. Установите точное местонахождение этого опиума. Затем, когда мои агенты устроят налет на склады, они будут точно знать, где искать наркотики.

У чужестранцев не будет возможности уничтожить или перепрятать ящики до того, как мы схватим их. — На лице наместника было написано выражение мрачного торжества.

— Я сделаю так, как велит ваше превосходительство, — пробормотал Чжао.

Лин некоторое время изучающе смотрел на него.

— Я не слышу энтузиазма в вашем голосе, Сун.

— Это так, — признал Чжао. — Я хорошо узнал чужестранцев. Я думаю, что знаю их лучше, чем кто-либо другой во всем Срединном царстве. И я боюсь, что их правительства не потерпят подобных действий с нашей стороны.

— Их желания меня не волнуют, — сказал Лин. — Они — гости на нашей земле и должны вести себя соответственно.

— Ваше превосходительство, вы незнакомы с их высокомерием. Некоторые из иноземцев честные и порядочные люди, соблюдающие наши законы. — Чжао подумал о Джонатане, своем будущем зяте. — Другие совершенно не чтут то, что мы считаем правильным. Коммодор сэр Уильям Эликзандер, командующий британской эскадрой в наших водах, мой друг. Он джентльмен и относится к нам с большим уважением. Но он на службе у своей королевы, поэтому должен подчиняться своим начальникам.

— Если британские граждане нарушат наши законы, я поручу этому коммодору сообщить королеве, что это ее вина, — категорически заявил наместник. — Она будет обязана принести извинения императору Даогуану и передать английских преступников в его руки. От нее также потребуют предложить компенсацию священному правителю Срединного царства, перед которым должны склонять головы все монархи.

Чжао был в ужасе от неспособности наместника понять западный образ мыслей. Ни один уважающий себя иностранец не унизит себя тем, что распластается перед высокопоставленным императорским представителем или перед самим императором.

— Может так случиться, — сказал он осторожно, — что британский коммодор и другие, кто командует солдатами и моряками Запада, откажутся выполнить наши требования.

— Если они сделают это, наши военные джонки отправят их корабли на дно моря, а наши солдаты разобьют их войска, — заявил Лин вызывающе.

Сердце торговца упало.

— Их орудия, — сказал он, — более мощные и точные, чем наши пушки. Их солдаты лучше обучены, и у них гораздо более современное оружие, чем наши древние ружья и пики.

— Возможно, прольется кровь китайцев, — признал наместник. — Но вместо каждой нашей военной джонки, потопленной чужестранцами, появятся две новые. Я полон решимости положить конец перевозу опиума, как бы ни велика была цена.

По пути домой Чжао не оставляла мысль, что цена окажется очень высокой для Китая.

Лайцзе-лу пришла в кабинет отца сразу после его возвращения.

— В моем сердце поселился страх, — сказал он ей и повторил свою беседу с наместником.

Она сразу же поняла, что поставлено на карту.

— Будет война между Срединным царством и странами Запада.

— Я разделяю это опасение, — ответил ее отец. — Я считаю, что перевозка опиума прекратится только после разумных переговоров с Западом, а это мы можем сделать, показав их правительствам, что торговля опиумом порочна.

— Англичане, у которых больше всего фабрик в Вампу и чьи военные корабли находятся в наших водах, первыми начнут воевать с нами, — сказала Лайцзе-лу.

Чжао кивнул:

— Новый наместник, судя по всему, убежден, что их королева должна считать Небесного императора своим повелителем, и он совершенно не понимает, что этому никогда не бывать.

— Я сегодня же пойду в храм Спокойствия и Мира и зажгу душистые палочки в честь богов. Я буду молиться, чтобы они не допустили войны между Срединным царством и Соединенными Штатами.

— Да будут услышаны твои молитвы, — сказал ее отец.

Она выпрямилась, глаза засверкали.

— Даже если боги останутся глухи к моим мольбам, — сказала она, — я не допущу, чтобы что-то встало между мной и Джонатаном. Даже если наши страны начнут воевать друг с другом, наша любовь так велика, что мы все равно поженимся.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Паника 1837 года охватила Соединенные Штаты, и президент Мартин Ван Бурен был не в силах остановить усиливавшийся экономический спад. Разорялись банки, закрывались фабрики на Восточном побережье, и повсюду фермеры теряли свои дома. Бывший президент Эндрю Джексон поддержал тех, кто призывал народ Америки успокоиться, сказав в своем заявлении, что растущая страна сильна и что улучшение финансового положения зависит и от самих граждан. Но паника продолжала нарастать.