Лори Макбейн - Парус любви

– Да, капитан быстро расправился с этим гадом, – с удовольствием вспомнил Конни.

– Каким же образом? – нерешительно спросила Ри, ибо выражение глаз Лонгакра не оставляло сомнения, что он вспоминает свое пиратское прошлое.

– Мы схватили шпиона и посадили его в лодку с зажженным сигнальным фонарем, чтобы Берти Мак-Кей не заблудился. – Поперхнувшись табаком, шлюпочный вдруг посинел, и Мак-Доналду пришлось сильно хлопнуть его по спине.

– Что стало с этим человеком? – робко спросила Ри. Теперь она наконец поняла, как разумен был совет капитана не упоминать о тех обстоятельствах, при которых она появилась на борту «Морского дракона». Ведь если даже он подозревал, что она может быть в сговоре с Берти Мак-Кеем, то что подумали бы эти люди?

– Можо быть, он все еще болтается в проливе? – с надеждой в голосе хрипло предположил Лонгакр.

– Тогда кого же я видел в Сан-Эустахио – привидение? – вспомнил помощник капитана. На лице старого пирата появилось почти комическое выражение разочарования.

– Бьюсь об заклад, он пожалел, что не остался в ялике, когда Берти Мак-Кей взял его на борт. – вмешался Конни, представив себе встречу Мак-Кея с его неудачливым соглядатаем.

Ри принялась осматриватъ гавань, где стояло множество судов под разными флагами. Сперва она заметила «Юнион Джек», затем, на нескольких судах красно-сине-белые и другие флаги. Английские суда, с растущей надеждой подумала она, среди них и один корабль королевского флота. Здесь она наверняка сможет найти кого-нибудь, кто ей поможет, только бы удалось сойти на берег.

– Небось не терпится попасть на берег? – заметил Лонгакр, с ухмылкой глядя на членов экипажа, которые, перевесившись через фальшборт, смотрели на город Сент-Джонс, уютно разместившийся в заливе. Узкие переулки, ряды лавок и таверн, открывавшихся на широкую гавань, были расположены так, чтобы их продували прохладные ветры. Часть города, однако, недавно пострадала от пожара, о чем свидетельствовали несколько обгорелых зданий.

– Да и ты тоже небось не прочь отправиться в город, – поддел его Сеймус Фицсиммонс.

– Да, не прочь, только сами не сшибите меня второпях, сбегая по сходням, – парировал Лонгакр, который никому не давал спуску, тем более сладкоречивому ирландцу.

– Ждать осталось недолго, ребята, – вставил Мак-Доналд. – Капитан сейчас отправится в таможню, чтобы уладить все формальности. У вас есть время принарядиться, мистер Фицсиммонс, – бросил он как бы мимоходом, его губы под густыми усами подрагивали.

Впервые в своей жизни Сеймус Фицсиммонс проявлял непонятное беспокойство. Ри с любопытством поглядела на него своими фиалковыми глазами, и он понял, что она думает о лентах, которые он ей подарил, и о том, как он с пустыми руками явится к даме своего сердца.

Ри вздохнула, не зная, что ей предпринять. Поскольку Лейтон ни с кем не поделился своими подозрениями отпосительно ее и весь экипаж сочувствует ей в ее несчастьях, может быть, она сможет в отсутствие капитана упросить кого-нибудь отвезти ее на берег?

Размышления Ри были прерваны веселым криком матросов, собравшихся на шкафуте. Они махали руками и свистели, полаивая лодчонки с берега.

Ощутив знакомое прикосновение меха к ногам, Ри нагнулась и не глядя подобрала Ямайку. Держа кота на руках, она перегнулась через поручень и посмотрела вниз.

Лодчонки уже подплывали к борту «Морского дракона». Они были нагружены фруктами, овощами, рыбой, раковинами и даже пестрыми букетами. Несколько чернокожих лодочников упирались веслами в обшивку корабля, чтобы случайной волной их не ударило о нее.

– Леди! Леди! Купите красивые цветы. Для такой красивой леди у нас есть красивые цветы, – прокричала женщина, сидевшая на носу одной из лодчонок, увидев свешивающуюся вниз золотистую головку Ри.

Вокруг женщины лежали охапки дивных экзотических цветов: лавандовая бугенвиллся, розовые жасмины, алый гибискус, а в руках она держала еще более прекрасные и благоуханные цветы. До Ри даже доносился густой аромат всех этих цветов.

– Жасмины, – печально проронила Ри, заметив нежные кремовые цветы, запах которых особенно любила. На ее туалетном столике в Камарсе всегда стоял хрустальный флакон с жасминовыми духами.

Заметив, с какой глубокой грустью она смотрит на цветы, Сеймус Фицсиммонс бросил монетку женщине в лодке и поймал на лету подкинутый ею букет жасминов.

– Миледи, – сказал Сеймус, эффектным жестом преподнося букет бледной Ри. – Как они ни хороши, эти цветы, вы все равно гораздо красивее, миледи, – тихо произнес он, и на этот раз в его черных глазах не было обычной насмешливости.

Ри погрузила лицо в большой букет и так глубоко вдохнула густой аромат, что ей едва не стало дурно.

– Спасибо, Сеймус, – промолвила она, и ее фиалковые глаза засветились чувством признательности. Глядя на нее, Сеймус Фицсиммонс сознавал, что не может надеяться ни на какое иное, кроме дружеского, чувство с ее стороны. И все же это лучше, чем ничего, подумал он, стоически принимая то, что посылает ему судьба.

Ямайку, однако, отнюдь не привлекал сладкий аромат жасмина, зато мучительно волновал запах свежей рыбы и молока в ведрах.

Почувствовав, как напряжены задние лапы кота, Ри отпустила его. Ямайка хорошо знал, где выбрать место, чтобы привлечь внимание какого-нибудь доброго, щедрого островитянина который мог бы бросить ему рыбину.

Пожав плечами, Сеймус кивнул головой группе матросов внизу, которые со смехом дружески заигрывали с молодыми женщинами в лодках.

– Надо присмотреть за ребятами, – с хитрой усмешкой сказал он Ри, и вслед за Лонгакром поспешил вниз по трапу.

Довольно покуривая свою трубку, Мак-Доналд посматривал на остров, но чувствовалось, что мысли его где-то далеко. Поэтому ничто не мешало разговору Конни и Ри.

– Леди Ри, почему цветы, которые подарил мистер Фицсиммонс, как будто бы наводят на вас грусть? – спросил Конни с недоумением в своих больших голубых глазах; он считал, что люди бывают либо счастливы, либо несчастливы, а леди Ри, казалось, одновременно была и счастлива, и несчастлива, ее настроение как-то необъяснимо менялось. – Ведь минуту назад вы так радовались, нюхая цветы.

– Наверное, они напоминают мне о других временах, – шепнула Ри, подходя к поручням штирборта и устремив взгляд на море, которое держало ее в плену на борту «Морского дракона».

– О временах, когда вы жили в Камарее? – спросил Конни, чувствуя, что Ри тоскует по своей семье. А он тоже расстраивался, когда видел ее несчастной.

– Да, я очень скучаю по своим, Конни. Хочу вернуться домой! – воскликнула она, вся дрожа, готовая разрыдаться. Думая о том, что могло случиться прошлой ночью, она удивлялась, как плохо еще знает саму себя. Чтобы стать прежней Ри Клэр, она должна возвратиться домой.