Стать куртизанкой - Элизабет Бойл

и стала похожа на прежнюю Финеллу, негодующую из-за того, что молочница прислала неполную порцию масла. – Домыслы и слухи – это хорошо. Но слова живого свидетеля привлекут на вашу выставку толпы посетителей.

– Я не работаю перед зрителями. Я не какой-нибудь там Гримальди, чтобы стадо глупых гусынь и обезьян глазело на меня, открыв рот.

Выслушав эту тираду, Финелла лишь фыркнула в ответ.

– Зрители необходимы для успешных торгов, и Лотти со мной полностью согласна.

Оба воззрились на Шарлотту. Финелла кивнула, ожидая поддержки, а Арбакл заметно сердился.

Шарлотта судорожно сглотнула.

– Я думаю… вернее, хочу сказать… – Она перевела взгляд с Финеллы на Арбакла. – Мне кажется, что будет лучше… хотя бы сегодня, – добавила она, чтобы не обидеть Финеллу, – чтобы зрители нас не отвлекали.

Бросив взгляд на Финеллу, Арбакл торжествующе фыркнул. Но та словно ничего не заметила, отвернувшись и недовольно задрав нос.

– Стало быть, мне предстоит стать вестником дурных новостей. – Фыркнув, она направилась вниз, к обладателям входных билетов, которым предстояло испытать огромное разочарование.

– Идемте, девочка моя, – произнес Арбакл, беря девушку под руку и увлекая в свою мастерскую. – Миссис Берли без тени сомнения продала бы ваше грязное белье «Таймс», если бы поняла, что это сулит ей немалую выгоду.

– Она поступает так из добрых побуждений, – ответила Шарлотта, хотя готова была признать, что в словах художника присутствовала доля правды. Она заметила, как перемигнулись Финелла и Рокхерст, и вспомнила, что именно тетя выбрала для нее зеленое платье. И предложила кандидатуру графа на роль нового любовника.

Но зачем ей новый любовник, когда она не имела ни малейшего понятия, что делать с нынешним?

– Идемте, идемте, – позвал Арбакл, увлекая девушку в мастерскую, подальше от доносящегося снизу шума. Судя по всему, Финелла отказывалась вернуть деньги за проданные билеты.

Но все это отошло на второй план, едва только Шарлотта шагнула в святую святых художника и теперь с благоговением взирала на открывшийся ей новый мир, который она даже не могла себе представить. Свет лился в окна и через стеклянную крышу, отчего вся студия была залита солнцем. Повсюду стояли мольберты с картинами, терпеливо ожидавшими внимания со стороны художника. Портреты были накрыты кусками ткани, и их содержание оставалось таким же загадочным, как и жизнь, в которую окунулась Шарлотта.

Войдя в студию, девушка еле заметно поморщилась от ударившего в нос острого запаха краски, растворителя и химических веществ, которые словно состязались за звание самого едкого. Эта смесь запахов произвела на Шарлотту странный эффект. Внезапно ее охватило очень волнующее и знакомое чувство.

«Я уже была здесь».

Оставив Шарлотту, Арбакл пересек просторное помещение и занял место перед мольбертом, возле которого стоял стул и небольшой столик с банками и кисточками, поджидающими своего хозяина. Арбакл осторожно снял покрывало с холста и с мгновение рассматривал свое творение. Затем его губы медленно растянулись в довольной улыбке.

– Елена! Вы – моя Елена Троянская, Лотти. Мой шедевр, и я должен вас поблагодарить.

Пробравшись между мольбертами с незаконченными работами, Шарлотта подошла к шедевру – его слова, не ее, – удивляясь, каким образом обрела лицо женщины, заставившей выйти в море тысячи кораблей.

«Арбакл считает меня своей Еленой?» Шарлотта до сих пор не могла взять в толк, как все это оказалось возможным. Несмотря на роскошный гардероб и тщательно уложенную прическу, в душе она оставалась прежней мисс Шарлоттой Уилмонт с Куин-стрит и совершенно не заслуживала всех этих льстивых речей и комплиментов.

Однако прежде, чем она успела взглянуть на картину, художник указал рукой куда-то позади нее.

– Ступайте переоденьтесь, чтобы мы могли начать. Наверняка у вас назначено еще несколько встреч, так что через час или около того вы сможете быть свободны. – Он оглянулся через плечо. – К тому же освещение сейчас просто идеальное.

Вспомнив слова Финеллы о том, что им еще предстоит сделать, Шарлотта не стала спорить и направилась в сторону ширмы, на которую указал художник. За ней она обнаружила простую позолоченную корону и длинный отрез тонкой ткани и теперь совершенно не представляла, что со всем этим делать.

Во-первых, этой ткани не хватило бы, чтобы закрыть ее полностью. К тому же шелк оказался почти прозрачным. «Я в нем как голая».

При мысли об этом Шарлотта остановилась, точно громом пораженная, и тут же вспомнила о скандальном портрете на стене спальни, на котором она была изображена возлежащей на диване без одежды.

Но как Арбакл мог с такой точностью передать особенности ее фигуры? Разве что она позировала ему… обнаженной.

О господи, нет! И что ей теперь делать?

– Возможно, он просто забыл приготовить костюм, – пробормотала себе под нос Шарлотта, стараясь поверить собственным словам. В конце концов, он рисовал ее с тех самых пор, как она была ребенком, и большинство его картин было пронизано отеческой привязанностью. Но каковы были его намерения, когда он писал ее в такой развратной позе с томным выражением лица?

– Где она? – донесся до слуха девушки голос Финеллы.

Раздался какой-то шум, вернее – ворчание Арбакла, и Шарлотта представила, как он нетерпеливо махнул кистью в сторону ширмы.

Она зачем-то огляделась по сторонам в поисках укромного угла, где могла бы спрятаться.

– Почему ты медлишь, дорогуша? – спросила Финелла и тут же зацокала языком. – Господи, какая же я глупая. Конечно же, тебе нужна помощь с платьем. Я сейчас.

Шарлотта не знала, что смутило ее больше: обращение «дорогуша» или предложение Финеллы помочь снять платье, чтобы она осталась в одном белье.

Когда женщина поспешно зашла за ширму, Шарлотта прошептала:

– Здесь нет костюма.

– Конечно, есть, – возразила Финелла, подтвердив худшие опасения Шарлотты, когда кивнула на кусок ткани.

– Но этого слишком мало, чтобы прикрыться, – запротестовала она, уворачиваясь от Финеллы. Судорожно вздохнув, Шарлотта выпалила: – Я же буду совсем голая.

Она ожидала, что Финелла лишится чувств при упоминании об обнаженном теле, ну или заявит, что упоминать о таких вещах в высшей мере неприлично, но новая Финелла даже бровью не повела.

– Лотти, – произнесла она, подбоченившись. – Ведь это была твоя идея – вновь позировать нагишом. Господи, да что на тебя сегодня нашло?

Шарлотту так и подмывало сказать, что идея принадлежала Лотти, а вовсе не мисс Шарлотте Уилмонт.

– А теперь раздевайся, – приказала Финелла, – а не то, как ни прискорбно это говорить, я попрошу Кимптона больше не пополнять наши запасы спиртного.

Однако Шарлотте не было никакого дела до того, что именно скажет барону Финелла.

Она не собиралась оставаться в этой жизни, несмотря на высказанное желание. Проскользнув мимо Финеллы, она выбежала из дома Арбакла