Патриция Гэфни - Тайный любовник

– Могу и замолчать, – сказал он примирительно. – Положение не из приятных, я тебя понимаю. Да, забыл тебе отдать.

– Что?

– Письмо. Как я понимаю, из Радамантского общества, очередной конверт без обратного адреса, чтобы никто не догадался о твоих тайных связях с этой шайкой социалистов.

Коннор невольно хихикнул и протянул руку за конвертом, который Джек достал из кармана. Письмо было кратким и деловым.

– Хорошо, – пробормотал он, пробежав письмо глазами. – Просто отлично.

– Что они там пишут?

– Сообщают, что предложение по законопроекту о реформе, – ответил он, подняв глаза на Джека, – должно быть внесено раньше, чем ожидалось. Теперь их человек, Шейверс, хочет иметь в своем распоряжении все мои доклады к концу этого месяца, в противном случае он не сможет представить свой вариант законопроекта на нынешней сессии палаты общин. Это значит, нам не придется маяться на рудниках в Бакфастли после того, как закончим дела здесь.

– Шейверс, – проворчал Джек, даже не пытаясь скрыть своей неприязни. – Заводила и подстрекатель. Никак не пойму, зачем ты связываешься с такими беззастенчивыми крикунами.

– Я не связывался с ним, я его даже ни разу не видел.

– Однажды я слышал его выступление.

– И он подбил шахтеров с оловянного рудника на забастовку. Я все знаю, ты говорил мне это уже сто раз. Я одного не пойму, почему из-за этого ты считаешь его воплощением дьявола. Если кто… о, черт! Если кто и заинтересован в реформах на рудниках, – твердил он всегда Джеку, – то это в первую очередь ты. – Они возвращались к этому аргументу уже не раз, но ирония этих слов, учитывая, что братья поменялись ролями, ускользала от них. – Так или иначе, – закончил он устало, – похоже, мы пробудем в Уикерли меньше, чем я полагал.

– Что очень хорошо для тебя. Из-за той дамы, на которую ты сейчас работаешь.

Коннор начал было отрицать, но вскоре, поняв бессмысленность своего поведения, согласился.

– Ты бы видел ее, Джек, как она сидит за своим огромным письменным столом, вся такая ну, ты знаешь, какая она, и бойко отдает приказы направо и налево, будто…

– Будто мужчина. И сидит прямо, как аршин проглотила, да!

– Нет. Да и не в этом дело. Мне плевать, что она командует мной. – Он готов был даже допустить, судя по тому немногому, что успел увидеть, что она может быть хорошим управляющим.

– А в чем же тогда?

– Я не смогу сообщить в докладе ничего хорошего о ее руднике.

– А что на нем не так?

– То же, что и на всех остальных низкая оплата, плохой воздух, большая опасность для жизни, не предусмотрено никаких действенных мер на случай чрезвычайной ситуации. Сегодня я слышал, как Дженкс, штейгер, говорил о потере двух-трех человек в год как о «нормальном явлении».

– Так оно и есть, – уныло вздохнул Джек.

– Не могу терпеть такого отношения к людям. Это совершенно…

– О, Кон, – прервал его Джек, тяжело вставая, – не начинай все сначала, ладно? Хотя бы не сейчас, когда у меня в горле пересохло и требуется пропустить стаканчик. Пошли к «Святому Георгию», поужинаем там.

– К «Святому Георгию»? – удивился Кон. – Но Мора придет через двадцать минут и приготовит поесть. Зачем…

– Все так, только она страшна, как дикобраз. У меня кусок в горло не лезет, когда вижу ее.

– И совсем она не такая страшная, как ты говоришь, – фыркнул Коннор, – старый ты волокита. Единственное, что в ней тебе не по нраву, так это то, что она держит ноги вместе, не то что Роза. Так ведь?

– Единственное? И ты смеешь говорить мне такое? Ну, парень, ты совсем заработался. Идем-ка со мной, – настаивал Джек, с шутливой заботливостью беря его за руку. – Старина Джек покажет тебе, как нужно проводить время.

Но Коннор отдернул руку.

– Отстань, не собираюсь я идти с тобой.

– Почему же?

– Да потому, что устал, потому, что мы платим Море два шиллинга, чтобы она нам готовила, и потому, что мне нужно поработать.

– Для радамантов, что ли?

Коннор кивнул, и Джек перестал упорствовать.

– Кон, Кон, ты меня беспокоишь. Что тебе нужно, так это женщина, в самом банальном смысле. Если проведешь ночь, обнимая теплое женское тело, то прекратишь разрушать свое здоровье чтением книг да писаниной нудных трактатов для своих дружков – маньяков социалистов.

Коннор заставил себя рассмеяться, но, когда брат ушел, он невольно подумал, что пишет свои «нудные трактаты» ради таких людей, как Джек, рабочих и работниц, расплачивающихся молодостью и здоровьем только за право жить, а плодами их труда пользуются всякого рода проходимцы и биржевые дельцы, которые не знают разницы между медным рудником и угольной шахтой.

Тем не менее Джек попал в точку, он ничего не имел против того, чтобы всю ночь обнимать теплое женское тело. Кроме одного: это должно было быть тело мисс Софи Дин, только ее видел он в своих мечтах.

4

Какое-то время Коннор держался, но в конце концов ежедневные девять часов борьбы со скалистым грунтом в духоте глубокого штрека довели его до полного изнеможения. В пятницу, когда Джек повторил свое приглашение пойти в таверну, он не стал отказываться.

Предложение провести вечер в «Святом Георгии» привлекало возможностью не только отдохнуть от демонстративного неумения Моры готовить и, наконец, поесть нормально, но и снова увидеть Розу, пусть на сей раз и одетую. Она оказалась полногрудой черноволосой девицей лет двадцати, немного косящей на один глаз и обладающей громким низким голосом. Она обожала хлопнуть посетителя по спине и громогласно расхохотаться над его или своей шуткой. Но с Джеком она, как заметил Коннор, вела себя иначе и голос у нее становился мягче, и прикасалась она к нему с большой нежностью.

Несмотря на то что они не прожили в Уикерли и недели, Джек успел подружиться с большинством завсегдатаев таверны. Многие из них работали на «Калиновом» и «Салеме», остальные были фермерами, арендовавшими землю у лорда и леди Мортон, высокородных обитателей особняка Линтон-грейт-холл в Уикерли. В таверне к братьям Пендарвис относились с дружеской теплотой, и, хотя они недавно появились в деревне, где редко видели новые лица, и возбуждали всеобщее любопытство, никто не лез к ним в душу с расспросами, не держался с ними настороже из-за того, что они чужаки. По своему опыту Коннор знал, что тон отношению к новым людям в небольших провинциальных деревушках задают местные помещик и священник. В случае с Уикерли это были Себастьян Верлен, граф Мортон, и Кристиан Моррелл викарий церкви Всех Святых, человек, которого Коннор на прошлой неделе ошибочно принял за мужа Софи Дин. Коннор слышал, что завсегдатаи таверны часто называют имена викария и графа, причем с неизменным почтением и благожелательностью.