Линда Кук - Серебряный ветер

Послезавтра ее вновь выдворят из собственного дома. Во второй раз. Больше она не увидит Симона Тэлброка, и Лонгчемп найдет кого-нибудь еще, чтобы следить за темноволосым рыцарем и выпытывать его тайны. Когда она вернется, если вернется, Тэлброка скорее всего уже не будет в живых. Возможно, ненависть Лонгчемпа к Тэлброку на самом деле куда сильнее, чем ей показалось вначале. Он отправил двух шпионов, чтобы доносили о нем, и, вне сомнения, вынашивал план уничтожения изгнанника.

Глупо скорбеть о судьбе человека, которого она увидела накануне и с которым больше никогда не встретится. У Лонгчемпа хватает врагов во всей необъятной империи Плантагенетов, Тзлброк был не одинок в своем несчастье. Отец ее мог стать вторым на очереди в списке неблагонадежных. Вторым, кому епископ Или принесет бесчестье и проклятие. Когда Британией и Нормандией правит такой, как Лонгчемп, ни один из его подданных не может быть спокоен за свою честь и жизнь. Аделина глубоко вздохнула и подставила лицо солнцу.

Над озером описывал круги небольшой ястреб. Сильный хищник парил с неторопливой уверенной грацией. Аделина отпустила поводья и внимательным взглядом окинула долину, частокол вокруг дома, холмы, окружавшие дом и поля. Если отец не изменит решения, она, возможно, даже не успеет навестить полузабытые любимые места своего детства. Ястреб, летящий высоко над головой Аделины, видел в тот день в долине Кардока больше, чем увидит Аделина в грядущие годы.

Поля оказались просторнее, чем помнилось Аделине. Стерню сожгли, и они чернели от маленького озерца до вершин холмов. Выше по крутым склонам на лужайках паслись овцы; по берегам трех речушек, кативших свои воды вниз, к озеру, темнел лес, прорезая пастбища.

Аделина взяла поводья и повернула кобылу к дому. Рядом с частоколом, между часовней и стеной, приютился практически не тронутый заморозками лекарственный огород. Там были растения на все случаи жизни. Если женщина постигнет ремесло, она может вылечить любую болезнь или вызвать недуг. Аделина соскочила с лошади и подошла к грядкам, гадая, какое из растений может заставить молодую здоровую женщину слечь с лихорадкой на денек, чтобы никто не посмел отправить ее, больную, в путешествие.

— До сих пор нам везло с погодой, мороз не досаждал.

Майда завела вьючную лошадь за ограду и сейчас, одетая в платье из отличной темной шерсти, стояла в дальнем углу огорода и улыбалась.

Аделина улыбнулась в ответ.

— Куда вы направляетесь? — спросила девушка.

— В хижину пастухов на холме. Переметные сумки были туго набиты.

— А разве пастухи не спускаются вниз, чтобы зимовать поближе к дому?

Майда пожала плечами:

— За несколько прошедших лет стада разрослись, кто-то должен зимовать на южных склонах.

Аделина взглянула на разбитую дорогу, извивавшуюся по пастбищу.

— Далеко идти?

Майда проследила за взглядом Аделины.

— Не очень, однажды ты сможешь пойти со мной.

— Через два дня я должна уехать. Отец отсылает меня к Раису на зиму.

Аделина внимательно наблюдала за Майдой. Она уловила в ее взгляде легкое сожаление, но не удивление.

— Тогда мы отправимся туда весной, когда вернешься. — Майда улыбнулась Аделине на прощание и повела лошадь мимо тронутых инеем растений к началу узкой дороги.

— Майда!

Женщина остановилась в нерешительности и оглянулась:

— Как долго ты здесь живешь?

— Четыре года. Четыре года и одно лето. У Раиса было больше ткачих, чем шерсти. Трое из нас отправились сюда. — Майда устремила взгляд на хлипкую ограду за спиной Аделины. — Твой родственник Райс живет в собственном замке, огороженном глинобитной стеной. Там ты будешь в большей безопасности, чем здесь.

— Конечно. — Аделина взяла под уздцы свою лошадь и побрела к воротам. Если отец вышлет ее из долины, то ни он, ни его родственник Райс не ускользнут от гнева Лонгчемпа.

Никто не остановил Аделину, никто ни о чем ее не спросил, когда она вернулась домой. Петронилла у конюшен отчитывала испуганного Хауэлла.

— Признайся, растяпа, что ты потерял одну из сумок! Хауэлл попытался проскользнуть мимо разгневанной фурии в конюшню, но Петронилла накинулась на него с кулаками, и тот отскочил.

— Я привел лошадь сюда, в конюшню, у тебя на глазах. Ты смотрела, как я распрягал и разгружал кобылу. Ты следила за каждым моим движением.

Парень в отчаянии закатил глаза.

— Тогда, если ты правду говоришь, сумка должна валяться на поляне в нескольких милях отсюда, там, где ты и твои сподручные чуть не затеяли драку, грубияны!

— Ничего бы не случилось, если бы ты не закричала и не испугала моего коня.

— Я ведь велела тебе, недотепа, держаться подальше от нашей вьючной кобылы. Если бы ты меня послушал, мы бы не потеряли сумку. Возвращайся и привези ее сюда.

— У меня и так дел полно.

— Отговорки!

— Ладно, ладно, успокойся. Я должен помочь Майде отвезти еду пастухам. Из-за тебя она отправилась одна. Я завтра поищу твою сумку.

Петронилла, раскрасневшаяся и злая, схватила Хауэлла за руку.

— Сегодня же отправишься ее искать. — На лице Петрониллы появилось хитрое выражение. — Я тебе не верю. Если ты должен отправиться следом за Майдой, возьми и меня с собой.

Хауэлл стряхнул руку девушки.

— Я и так уже опоздал. — Хауэлл посмотрел поверх головы Петрониллы и вздохнул. — Твоя госпожа ждет, пока ты отойдешь от двери.

Аделина перевела взгляд с малиновой физиономии Хауэлла на красное лицо Петрониллы. Она протянула поводья служанке и отдала плащ.

— Возьми мою лошадь, сегодня прекрасный день для прогулки верхом.

Аделина отвела взгляд от сконфуженной физиономии Хауэлла и пошла погреться в дом. Отца ее в зале не было, а служанка, вытирающая стол, все равно ничего бы ей не сказала о том, в каком отец настроении.

Из кратких ответов служанки Аделина узнала, что некоторые из домочадцев, кого она хорошо помнила, но не увидела в доме по возвращении, перебрались на запад, подальше от патрулей и нормандских баронов. Из тех, кто остался с Кардоком, она не многих помнила в лицо, а еще меньше по именам. Чем же встретит ее отчий дом по возвращении из нового изгнания? Останется ли в живых хоть кто-то из тех, кто ей памятен и дорог?

Ночь пришла слишком скоро, Аделина никак не могла уснуть. Если бы не угроза отца отослать прочь из дома, подробный отчет Петрониллы о том, как грязно живут люди одной с Аделиной крови в убогой хижине на холме, перемежавшийся сетованиями на холод и отсутствие уюта, усыпил бы ее. Петронилле отчасти удалось нагнать на Аделину дрему, и та начала клевать носом, но тут служанка сообщила нечто такое, от чего сон как рукой сняло.