Джилл Барнет - Великолепный

Девушка смахнула крошки сыра с нагрудника своего желтого полотняного одеяния, которое было ей не к лицу и не нравилось не только ей, но и аббатисе. Последняя часто спрашивала, уж не больна ли она, когда Клио являлась к ней в этом платье. Волосы, правда, она причесала на придворный манер – вспомнив, как причесывались дамы при дворе королевы.

У Клио была такая масса волос, что они – даже уложенные в тугие косы – походили на тяжкие серебряные слитки, привязанные к ушам. Рукава же ее платья, наоборот, выглядели слишком пышными, и оттого ее руки казались тоньше и слабее, чем они были на самом деле. Однако Клио считала это платье самым приличным в своем скудном гардеробе. Хотя, если уж смотреть правде в глаза, она в нем имела вид на редкость беспомощной женщины – и это был непреложный факт, от которого не удавалось отмахнуться.

Придав своему лицу самое невинное выражение, леди Клио свернула за угол и вошла в главный зал замка. Вошла – и замерла, будто ее сразил недуг. Зал был пуст. Никаких тебе бравых воинов и оруженосцев, сидевших на лавках вдоль стен. Никаких яств на застеленных пестрыми скатертями столах. Ни тебе почтительных слуг, ни менестрелей с лютнями, ни вина, ни пива. А главное – во главе стола не было раздосадованного долгим ожиданием графа!

Девушка решительным жестом уперла руки в бока и оглянулась – вокруг никого, кроме нескольких борзых, хмуро взиравших на нее. Черт возьми, неужели граф догадался о плане, который она лелеяла?

Леди Клио спустилась во двор, где гуси и утки водили свои медлительные хороводы, а большой индейский петух выступал с такой важностью, что не замечал ни ее, ни цыплят, стайкой носившихся у него под ногами. Зато Клио увидела в развалинах избушки медника голову Циклопа, которую венчал ястреб Грош, походивший сейчас на плюмаж на шлеме античного бога.

«Вот ведь незадача! – подумала она. – Здесь кругом столько мышей, что им теперь никакая хозяйка не нужна. Глаза у них, во всяком случае, сытые и ленивые».

В замковом дворе тоже не было ни души. Девушка прошла его из конца в конец и по-прежнему никого не встретила. Было похоже, что на свете не существовало людей вообще.

Внезапно Клио услышала голоса, доносившиеся из-за стен замка. Она бросилась к воротам, промчалась, как молния, по доскам подъемного моста и вырвалась на простор.

Там, на просторе, за стенами замка собрались, казалось, все, кто жил в этой местности, – и беднейшие крестьяне, и арендаторы, и воины. Они рядами стояли вдоль огромного, украшенного гербами шатра. В каждом углу шатра торчали копья, на которых развевались флажки с изображением красного льва, а также креста и меча. Стоило только подняться ветерку, как красный геральдический лев оживал и начинал перебирать в воздухе лапами.

Клио подошла немного ближе, чтобы выяснить, что же происходит около шатра. Сэр Меррик прогуливался рядом с этим величественным сооружением, время от времени вступая в разговоры с простолюдинами. На нем не было ни шлема, ни щита с геральдическими львами – одна только длинная кольчуга, которая выглядывала из-под черной, как ночь, туники, будто тяжелая серебристая кайма. На боку у него висели меч и кинжал.

Дохнул ветерок и заиграл черными волосами графа, которые спускались длинными прядями до самых плеч. На мгновение солнечный свет чуть позолотил его кудри, после чего отразился, будто в зеркале, в серебряных ножнах меча.

Блеск вооружения сэра Меррика ослепил Клио и заставил ее прикрыть глаза рукой от нестерпимого сияния.

Между тем де Бокур, заложив руки за спину, продолжал расхаживать вдоль вытянувшихся цепочками людей, заговаривая то с одним, то с другим крестьянином. Клио отметила, что слуги в его присутствии чувствуют и ведут себя довольно свободно. По крайней мере, никто из них не стоял перед графом на коленях и не валялся у его ног в пыли.

Поразмыслив немного, Клио двинулась вперед – туда, где развевались флаги, и высилась громада шатра. Ее увидели, и в ее сторону повернулось множество голов. Однако огненно-рыжей головы сэра Роджера, которую она пыталась отыскать взглядом, нигде не было видно.

«Разве его здесь найдешь? – подумала девушка. – Это все равно, что искать рыжую иголку в стоге скошенной осенью травы».

Остановившись на расстоянии нескольких ярдов от Меррика, Клио ожидала, что уж тут-то он ее обязательно приметит и подаст какой-нибудь знак – заговорит с ней, одарит ледяным взглядом или даже раздраженно гаркнет – то есть поведет себя так, как это пристало Красному Льву. Единственное, о чем она не подумала, так это о том, что Красный Лев не обратит на нее внимания вовсе. Однако именно так и случилось.

Клио захотелось подойти к Красному Льву и дать ему хорошего пинка – до того она была раздосадована, что ее план не сработал. Разумеется, она этого не сделала: уж не настолько была глупа. Разозлена – пожалуй, но не глупа – это точно. Поэтому Клио осталась на месте и простояла так довольно долго. На нее время от времени поглядывали – сначала с недоумением, а потом, когда ее бессмысленное ожидание начало затягиваться, то и с жалостью. От этого унижение казалось ей еще более нестерпимым.

Между тем ее жених беседовал с местным крестьянином по прозвищу Томас Пахарь. Тот уже много лет арендовал у владельцев замка большой клин земли и каждый год со всем тщанием засевал поле ячменем, пшеницей или клевером под сено. Теперь же Томас рассказывал своему новому лорду о секретах обработки и орошения земли и о том, какие растения и когда лучше всего высаживать.

Клио продолжала ждать, и чем дольше она ждала, тем выше задирала голову – не дай бог, кто-нибудь догадается, что на душе у нее скребут кошки. Однако лорд Меррик уделял ей не больше внимания, чем какой-нибудь мухе. Чтобы заняться хоть чем-нибудь, Клио принялась решать в уме задачки, которые ей задавали в монастыре, обучая математике. Правда, теперь условия задач подверглись известной корректировке, – к примеру, она пыталась вычислить, сколько раз нужно ударить секирой, булавой или боевым цепом графу по голове, чтобы привлечь его внимание. Или – того лучше – сунуть ему за шиворот кольчуги пригоршню голодных блох. А уж если бы у нее сию минуту оказались под рукой три лягушки и жаба, то она...

– Леди Клио, милорд, – почтительно произнес Томас Пахарь, и, будто по команде, все головы повернулись в ее сторону, а глаза окружающих снова впились в ее лицо. За исключением глаз Меррика.

Клио заметила, правда, что он самую малость напрягся, услышав ее имя, но по-прежнему вел себя так, будто не имел представления, что она находится рядом. Кто его знает, может, он и в самом деле не догадывался, что она стоит в толпе? Что, если он глуховат? Или отупел от многочисленных ударов, которые наверняка сыпались градом на его прикрытую шлемом башку во время сражений? Или, хуже того, он...