Роберта Джеллис - Коварный заговор

Это решение было слишком практичным и разумным, чтобы Элинор могла его оспорить.

— Ненависть короля не так легко обуздать. Мне кажется, было бы лучше позволить ему навязать мне того человека, какого он захочет. Я бы сумела расправиться с нежеланным мужем.

— Нисколько не сомневаюсь! — прервал ее Иэн, сердце которого разрывалось между беспокойством за эту маленькую упрямицу и желанием рассмеяться. — Но что бы ни говорили о короле, он не дурак. Думаешь, он не заметит, как у тебя муж за мужем то срывается с утеса, то тонет во время купания, то гибнет на охоте?

— Я тоже, между прочим, не дура, — парировала Элинор. — Что бы это мне дало, кроме очередного претендента? Уверяю тебя, что человек, которого король навяжет мне, не умрет. Я буду обращаться с тем, что от него останется, с максимальной нежностью и жестоко преследовать всех, кто осмелится обидеть его. — Она помолчала и с легкой улыбкой добавила: — Есть много мужчин, от которых я с превеликим удовольствием избавилась бы подобным образом.

Иэн стушевался. Она явно не шутила. Она готова искалечить не только претендента, которого мог бы навязать ей король, но и любого другого человека, который имел несчастье заслужить ее неприязнь. Элинор явно нуждается в твердой руке. Бесполезно урезонивать ее словами «это хорошо» или «это плохо». Он знал Элинор. К счастью, она не была глуха к практичным советам в любой ситуации.

— Это не пройдет, — произнес он более спокойным тоном, чем требовал его темперамент. — Кто знает, какие права и владения успеет отнять у тебя этот человек еще до того, как станет твоим мужем. И все, что он востребует, перейдет к королю.

Элинор задумалась над этим, но сказанное выглядело несомненной ужасной правдой и обстоятельством, которого она не учла в своих расчетах. Она без особых мучений рассталась бы с деньгами, но мысль расстаться хоть с камнем или пядью своей земли или претерпеть хоть малейшее ущемление прав управлять ею по своему разумению причиняла ей невыносимую боль.

Иен был прав. Самое лучшее — это выйти за него. Никто не знал, сколько сокровищ хранилось в ее замках, кроме самой Элинор, но она была уверена, что сумеет оплатить любую прихоть короля. Вассалы тоже внесут свою лепту. Она имеет право обложить их податью на свою свадьбу.

Прикинув все «за» и «против», Элинор взглянула в глаза Иэну. «Господи, о чем же я думаю? Это же Иэн, а не расчетная книга!» Это был человек, с которым она бранилась, смеялась, друг, который утешал ее, когда умер ее малыш.

— Иэн, — воскликнула она с неподдельным страданием в голосе, — я расплачусь с тобой за всю твою помощь и заботу фальшивой монетой!

Он понял ее. С теми, кто становился ей дорог, Элинор была всегда честной. Она говорила ему, что не сможет любить его.

Он пожал плечами.

— Здесь не за что расплачиваться. — Он отвернулся и посмотрел на огонь в камине. — Это устраивает меня в такой же мере, как и тебя.

Впервые за много лет Элинор снова задумалась, почему Иэн до сих пор не женился. Он явно не был склонен к содомским утехам. Столь же очевидно, что он не безразличен к любви вообще, ибо в таком случае уже давно женился бы по расчету — недостатка в богатых наследницах после стольких войн не было. Немало девушек с большим приданым из могущественных семейств с радостью согласились бы на кровные узы с Иэном де Випоном. Следовательно, либо он все еще ждал женщину, которую мог бы полюбить, либо, что более вероятно, такая женщина уже была, но он не мог соединить с нею судьбу. «Как я люблю и не могу обладать», — с горечью подумала Элинор.

В ней вдруг проснулось сочувствие к нему, к человеку, который, возможно, тоже, как и она, страдал от безнадежной страсти. Однако, без сомнения, эта женщина была еще жива. Элинор с ужасом и удивлением обнаружила, что эта мысль вызвала в ней жгучий приступ ревности, «Я не буду собакой на сене, — твердо решила она про себя. — Я стану слепой и глухой. Я не вправе требовать от Иэна того, что он не может мне дать. Если он любит кого-то, я буду смотреть на это сквозь пальцы. Я дам ему свободу в благодарность за то, что он делает для меня. Возможно, этого он и хочет — женщину, которая не влюбится в него всем сердцем и, следовательно, не начнет терзаться от неразделенной любви».

— Раз ты говоришь, что я буду твоей, и я нахожу, что это полезно для меня, как ничто другое, давай подумаем, какой штраф король наложит на нас.

Иэн резко отвернулся от огня, и на лице его смешались выражение недоверия, облегчения и решимости. Это не похоже на Элинор — согласиться так легко. С другой стороны, она была достаточно рассудительной, а его предложение выглядело единственно разумным. Не сводя с нее глаз, он проговорил:

— Никакого. Я уже заплатил достаточно за право жениться, «на ком захочу». Это довольно распространенная процедура, когда мужчина не знает, от кого получит наиболее выгодное предложение.

— Король ничего не заподозрил?

— Он был так обрадован успехом осады, что в его сердце ни для чего другого не осталось места. Кроме того, у меня появился могущественный друг. На меня в Монтобане свалилась настоящая удача. Я не хотел рассказывать детям, потому что об этом вообще нельзя болтать, а они еще достаточно небрежны. Мне довелось спасти жизнь Вильяму Солсбери.

На лице Элинор отразилось скорее волнение, нежели радость.

— Разве это удача? — спросила она. — Я не думаю, что можно чувствовать себя уютно, когда кто-то из анжуйцев обязан тебе чем-либо.

— Это не относится к Солсбери. Я полагаю, что он больше взял от своей матери. Не стану отрицать, что сначала мне было не по себе, и я старался избегать его. Он сам пришел ко мне. — Губы Иэна вздрогнули в улыбке при этом воспоминании. — Он сказал: «Спасибо». Я ответила «Не за что». Потом он засмеялся и сказал, что, может быть, для меня его жизнь и ничто не значит, но для него имеет некоторую ценность. Я ответил, что сделал только то, что должен был сделать. Потом мы разговорились и со временем стали близкими товарищами. Он хороший человек.

— Возможно, — с сомнением согласилась Элинор. Она не хотела с ходу обвинять человека, с которым за всю свою жизнь обменялась разве парой безразличных любезностей. С другой стороны, она не склонна была доверять суждениям Иэна о людях так, как доверяла мнению Саймо-на. Саймон был плохим предсказателем будущего, но его видение настоящего было очень острым и никакого энтузиазма в него не вселяло. Иэн был более благодушным, чем Саймон, легче шел на поводу у сочувствия, и, разумеется, не обладал многолетним опытом Саймона. И это делало его менее осторожным в оценке людей.

— Боюсь, однако, — добавила она неуверенно, — верна старая поговорка: яблоко от яблони недалеко падает.