Дженнифер Блейк - Вкус страсти

— Ты, несомненно, удивлен встрече с нами, — продолжал Генрих, привычно говоря о себе во множественном числе, как и положено самодержцу.

Дэвид склонил голову.

— Как скажете, сир.

— Зайдем внутрь, нам не нужны посторонние уши. — Генрих небрежно указал на видневшийся невдалеке домик. — И обсудим, как так вышло, что мы оказались в подобной ситуации.

Маргарита понимала, что ничего страшного в этом нет. Должно быть, кто-то из ее эскорта во весь опор поскакал к королю и сообщил тому о ее похищении. Несомненно, за Дэвидом кто-то следил, и этот неизвестный теперь привел короля к их убежищу. Разумеется, существовали и иные причины, по которым король мог оказаться здесь именно в этот момент, однако их было всего ничего: Генрих либо решил здесь поохотиться, либо просто случайно проезжал мимо, следуя по своим королевским делам. Но по какой же несчастливой случайности он тут очутился?

Маргарита, сомневающаяся в том, что приказ следовать в дом относится и к ней, хотела отстать, когда мужчины подошли к низенькой двери. Однако Дэвид уже все решил за свою даму: он не только не выпустил ее руки, но и потянул за собой внутрь.

Астрид словно окаменела, стоя на табурете, куда она взобралась, дабы наблюдать через окошко за приездом Генриха. Не спускаясь на пол, она присела в глубоком реверансе, одновременно торжественном и дерзком. Король сделал ей знак спуститься и принести ему свою «жердочку». Взяв у служанки табурет, Генрих знаком отпустил ее. Личико Астрид сморщилось от тревожных предчувствий, но она покорилась: пятясь, вышла из помещения и закрыла за собой дверь.

Маргарита и Дэвид остались наедине с Генрихом VII.

Король сделал резкий жест, показывая, что даме следует сесть на табурет. «Не очень-то вежливо», — подумала Маргарита, но тут же спохватилась: скорее всего, таким образом он просто хотел избежать необходимости самому занимать чересчур низкий предмет мебели, ведь в результате его колени оказались бы чуть ли не на уровне ушей, к тому же в таком случае Маргарите и Дэвиду пришлось бы и вовсе сесть на пол, чтобы голова монарха по-прежнему оставалась выше их голов.

А возможно, Генрих просто хотел постоять. Он явно нервничал, а его движения, обычно неторопливые, стали резкими. Неестественность и напряженность витали в воздухе, потрескивая, как горящие поленья в камине.

— Ты, должно быть, догадываешься, что нас регулярно информировали о твоих передвижениях с тех самых пор, как ты покинул берега Франции, — бросил он Дэвиду через плечо, затем подошел к единственному окну и повернулся лицом к присутствующим. — И о передвижениях леди Маргариты тоже, с тех самых пор, как она выехала за ворота Бресфорда.

— Да, сир, я так и думал. — Дэвид стыдливо опустил густые золотистые ресницы, скрывая свое истинное отношение к ситуации.

— Однако, возможно, для тебя не столь очевиден тот факт, что суженый, от коего ты с такой легкостью спас даму, был не более чем уловкой.

— Уловкой? — ошеломленно повторила Маргарита.

На лице короля не дрогнул ни один мускул.

— К сожалению, она была совершенно необходима.

— Нисколько не сомневаюсь, что причина тому очень веская. — Хотя Дэвид не произнес ни единого грубого слова, эта фраза разрезала воздух, словно острый нож.

— Она была приманкой, ни больше ни меньше, — заявил Генрих и бросил на рыцаря недовольный взгляд.

— Приманкой для меня, чтобы я вернулся в Англию.

— Ответь ты на наши многочисленные письма, в которых тебе предлагалось явиться пред наши очи, встреться ты с гонцом, отправленным к тебе с приглашением, — и в страхе за благополучие леди Маргариты (да, впрочем, и во всей этой шараде) просто не возникло бы нужды.

— В страхе за леди Маргариту? Вы хотите сказать, что ей о вашей уловке ничего не было известно?

Хотя Дэвид говорил с королем, его мрачный взгляд был направлен на Маргариту. Ожидая ответа Генриха, она затаила дыхание.

— Леди Маргарита умнее многих и многих, но у нас нет привычки делиться государственными заботами с женщинами.

Услышав этот сомнительный комплимент, Маргарита дерзко вздернула подбородок. Принять тот факт, что ее спасение от нежеланного жениха было «государственной заботой», было ничуть не легче, чем смириться с тем, что никакой брак, оказывается, вовсе не планировался.

— Значит, в этом участвовали люди Галливела? Или Бресфорда?

— Мы рассматривали такую возможность, дабы предотвратить кровопролитие, но в конце концов решили оставить все на твое усмотрение. Мы сочли неразумным поощрять Галливела на самостоятельные действия. В последнее время он выказывал уж слишком горячее желание заключить этот брак.

— Неужели? — делано мягким тоном осведомился Дэвид. — Достаточно горячее, чтобы помешать спасению леди Мильтон?

На лицо Генриха легла тень надменной холодности.

— О чем ты?

— В Кале я обратил внимание на незнакомца, настойчиво интересовавшегося моим маршрутом.

— Несомненно, то был наш человек. — Король пожал плечами. — Если он привлек твое внимание, то мы задействуем ни на что не годных слуг, а значит, должны подыскать им замену.

— Вы хотели сказать — негодных шпионов, сир, — уточнил Дэвид.

— А как бы поступил ты? Если у каждой коронованной особы в Европе есть собственная сеть агентов, то она обязательно должна быть и у нас, иначе мы окажемся беззащитными, ибо не будем знать, что происходит.

— В том числе и у ваших подданных, не так ли, сир? — преднамеренно дерзко вмешалась в разговор Маргарита.

Король ответил на ее остроумную реплику хмурой улыбкой.

— От оскорбления монарха, леди Маргарита, недалеко и до подстрекательства к мятежу.

Дэвид переводил задумчивый взгляд с дамы сердца на короля и обратно.

— Галливел никогда не был участником вашей уловки.

— Как скажешь.

— Он не искал ее руки.

Для Маргариты это объяснило удивительное здоровье лорда. Раз он не пытался бросить вызов проклятию Граций, значит, оно ему никогда и не угрожало.

— Следовательно, эта помолвка была не более чем маскарадом, — произнесла она, намереваясь окончательно во всем разобраться. — О браке речь вообще не шла.

— Лорд Галливел не стал возражать, когда я предложил ему сочетаться браком с вами, и, разумеется, он получит компенсацию за досаду, которую, возможно, испытывает теперь, когда помолвка расторгнута. Конечно, если бы Золотой рыцарь не вмешался…

Маргарита поджала губы: она поняла, куда клонит Генрих. В таком случае он отдал бы ее замуж за лорда Галливела, не испытывая ни малейших угрызений совести, отбросил прочь, как приманку, так и не привлекшую внимание ястреба.