Эрика Ридли - Греховный поцелуй

Хмурая леди Хедерингтон смотрела ему вслед.

— Теперь остались шесть женщин и трое мужчин. И это неудобно, если мы решим продолжить танцы.

Она посмотрела на пианиста, на открытую дверь, а потом перевела взгляд на брата.

— Гэвин, — сказала она шепотом, — не будешь ли ты так любезен и не попросишь ли их вернуться? Я бы сделала это сама, но…

Лайонкрофт посмотрел на Эванджелину, и на мгновение их взгляды встретились, потом он наклонился к сестре и исчез за дверью. У нее внезапно возникло подозрение, что он отправился бить смертным боем своего зятя, а вовсе не просить его вернуться и продолжить танцы.

Бенедикт Радерфорд разразился кашлем, похожим на лай. Когда он пришел в себя, пробормотал нечто вроде:

— С меня хватит музыки на этот вечер.

И, прежде чем леди Хедерингтон удалось его улестить и уговорить остаться, он поклонился и покинул зал.

Франсина Радерфорд зевнула во весь рот, прикрывая ярко накрашенные губы рукой в перчатке цвета ликера «Шартрез», и сказала:

— Мне следует присоединиться к мужу. — И тотчас же последовала за ним.

У Эванджелины возникло опасение, что леди Хедерингтон может разразиться слезами.

— Мама. — Нэнси потянула мать за руку. — Если танцев больше не будет и мистер Тисдейл не хочет даже поговорить со мной, не могу ли и я удалиться?

— Отлично. Иди. — На виске леди Хедерингтон задергался мускул прямо над щекой, отмеченной пощечиной. — Поспи. Увидимся за завтраком.

— В таком случае я иду в библиотеку, — сообщил Эдмунд Радерфорд, маленькими шажками направляясь к двери. — Я думаю, что там остался изумительный портвейн. — Не прошло и нескольких секунд, как он исчез.

Эванджелина оглядела почти пустой зал. Остались только леди Хедерингтон, руки которой были сжаты в кулаки и опущены вдоль боков, леди Стентон, холодная и неподвижная, и Сьюзен, казалось, наслаждавшаяся неожиданным фиаско задуманного вечера. Леди Стентон жестом указала на танцевальную площадку:

— Лайонкрофт вернется?

Лицо леди Хедерингтон сморщилось:

— Нынешний вечер — настоящее несчастье. Вы тоже можете вернуться в свои комнаты. Танцы мы можем отложить до другого случая.

— Сегодняшний вечер был замечательным, — заверила ее Эванджелина, потому что ни леди Хедерингтон, ни леди Стентон больше не произнесли ни слова.

— Спасибо, дорогая.

Леди Хедерингтон благодарно похлопала Эванджелину по плечу.

Потом обняла и поцеловала Сьюзен и леди Стентон. И ушла.

Леди Стентон, прячась за своим расписным веером, сказала Эванджелине:

— Ну что же? Сьюзен провела некоторое время в обществе мистера Лайонкрофта, и это важно. Но о чем вы думали, когда позволили увлечь вас на танцевальную площадку, мисс Пембертон? Вы не принадлежите к нашему кругу. Забудетесь еще раз, и я не колеблясь выкину вас на улицу. Вы здесь для того, чтобы способствовать обручению Сьюзен, а вовсе не для того, чтобы искать особого внимания к себе. Хотя он и не может заинтересоваться такой, как вы.

Эванджелина стиснула зубы. Леди Стентон и понятия не имела, какого рода внимания удостоилась Эванджелина.

— О, мама, — выговорила Сьюзен со вздохом. — Оставь. Я ведь сказала тебе, что не хочу, чтобы меня скомпрометировали до конца нашего пребывания здесь. Я еще не привыкла к нему. А танцевать с ним было просто ужасно.

— Пойди поспи, Сьюзен, — приказала леди Стентон, складывая веер. — Утром ты должна выглядеть наилучшим образом. — С этими словами она тоже вышла из комнаты.

Сьюзен покосилась на Эванджелину поверх очков, а потом у нее неожиданно вырвалось:

— Как вам это удалось?

— Удалось что? — спросила Эванджелина недоуменно.

— Привлечь внимание Лайонкрофта, не сказав ни единого слова. Только что он кружил меня в вальсе, а в следующую минуту я оказалась в одиночестве и смотрела за вами издали. Он так внезапно бросился к вам, когда вы сделали странную гримасу, а потом начали тереть виски. Похоже, у вас частенько бывают приступы головной боли?

— Верно, — согласилась Эванджелина, снова вздрагивая и морщась. — Это просто божье наказание.

— Как и весь этот вечер! — Сьюзен поправила тыльной стороной руки очки, сползшие с переносицы. — Послушайте, никогда не видела такого разнобоя в танцах за всю свою жизнь. Будто ни одному из присутствующих не хотелось здесь находиться и танцевать.

— Я уж точно не хотела, — пробормотала Эванджелина, хмуро оглядывая свои митенки.

Ее угнетало чувство вины. Она не собиралась танцевать. Но когда Лайонкрофт подошел и потянул ее за собой на танцевальную площадку, Эванджелина не успела ничего сообразить. На короткий миг она забыла о своем трауре. Как могло случиться, что один мужчина на короткое мгновение вытеснил из ее сознания весь мир?

— О, я знаю, что вы не хотели быть здесь. Вы говорили об этом матушке. А как насчет остальных? Танцевать на таком вечере так же просто и привычно, как дышать, Эванджелина. Что-то здесь нечисто.

Она собралась идти, потом обернулась через плечо и посмотрела на зал и пустой холл.

— В этом месте меня тревожат жуткие мысли. Иду в наши комнаты. — Она обернулась и посмотрела на Эванджелину через плечо: — Вы не идете? Мне надо найти мать, до того, как меня скомпрометируют.

— Я… я приду через минуту, — заколебалась Эванджелина, запоздало вспомнив, что так и не нашла Джинни. Возможно, сейчас было как раз подходящее время найти ее.

— Идите. Я скоро последую за вами.

Сьюзен нахмурилась, пожала плечами и затрусила по коридору, оставив Эванджелину одну бродить по темному дому.

Гэвин бурей ворвался в освещенный кабинет, с грохотом распахнув тяжелую дубовую дверь. По картинам на стенах прокатилась дрожь, и некоторые из них покосились.

Блэкберри-Мэнор был его домом, а дом — это очень личное пространство. И никто не должен был вторгаться на его территорию, не спросив предварительного разрешения.

— Встань! Немедленно!

Он надвигался на письменный стол, цедя слова сквозь стиснутые зубы. Огонь шипел и фыркал за решеткой камина, наполняя погруженную в тень комнату едким запахом дыма.

Хедерингтон поднял глаза от стопки бумаге плохо скрытым раздражением.

— А, Лайонкрофт… А я гадал, заглянешь ли ты сюда.

Движением руки Гэвин смахнул на пол бумаги, чернильницу и все остальное. Теперь он распластал ладони обеих рук на пустой столешнице и навис над письменным столом так, что его лицо оказалось на расстоянии нескольких дюймов от физиономии Хедерингтона.

— Надеюсь, гадать тебе придется недолго. С того мгновения, как ты ударил мою сестру, тебе было известно, что отвечать придется передо мной.