Александра фон Лоренц - Влюбленный викинг

Викинг стал подниматься. Селеста, ступая дрожащими ногами, подошла к нему. Вся рубаха на нем была изорвана в клочья. На его правой руке продолжал висеть волк, так и не разжавший челюсти в предсмертной судороге. По лицу, рукам, шее мужчины текла кровь. И трудно было определить, волчья или его. Глотая слезы, девушка потянула обмякшую серую тушу вниз, и волк упал в траву. Викинг вытер клинок о траву и пошел искать меч, а Селеста оглянулась назад. Шарлотта сидела рядом с убитой Авале и ее тело тряслось в такт беззвучным рыданиям. Селеста приблизилась и осторожно дотронулась до телочки. Она еще была теплая и, казалось, дышала. Но вот ее изорванный бок поднялся больше обычного и встрепенувшись, опал навсегда. Голова коровы как будто лежала рядом с телом, но не принадлежала ему. Карие глаза Авале были открыты, и Шарлотта глядела прямо в них. В это мгновение что-то едва уловимое шевельнулось в зрачке коровы, и через секунду ее глаза стали бездонными.

— А-а, — воскликнула девушка, — она умерла!

— Что мы будем делать без коровы, — вторила ей Селеста.

Подруги безудержно зарыдали. Все ужасное напряжение, которое они испытали в последние минуты, вырвалось через эти неудержимые потоки слез. Они стекали по щекам девушек, по шее, попадали в рот, а комок, застрявший в горле, не давал вымолвить ни слова. Только глухие рыдания раздавались над телом убитой телочки.

Когда девушки оглянулись, они увидели, что их спаситель стоит рядом, а на руках у него — раненая Бель. Хвост и голова собаки безжизненно свисали с израненных рук викинга. Шарлотта подбежала к своим защитникам и, приподняв голову собаки, заплакала еще сильнее.

— Не плачь, девочка, твоя тетя хороший лекарь, — сказал Аксель, — собака еще жива. Они хорошо выздоравливают, эти волкодавы, может, и отойдет еще.

— Ваша собака — героиня, она спасла мне жизнь, — продолжил викинг — он решительно не знал, как утешить девушек.

— А вот Авале они убили, — рыдала безутешная Шарлотта, снова встав на колени возле любимого животного — она была такая веселая!

Аксель тоже опустился на колени перед телом телки и осторожно положил собаку на траву. Он подержал руку на боку Авале и опустил голову.

— Да, она умерла, — с сочувствием проговорил он, — ей уже ничем нельзя не помочь.

В этот момент свирепый воин, наверное, первый раз в жизни ощутил сожаление о произошедшей рядом с ним смерти. Акселю многократно приходилось ранить и убивать людей на поле боя. Предсмертные стоны и брызги крови, последние судороги и хрипы — все это не могло удивить привычного к чужим страданиям хевдинга. Но сейчас, когда от рыданий и стенаний у юных девушек, потерявших дорогое существо, казалось, разорвутся сердца, Аксель почему-то тоже ощутил боль от трагедии расставания с живой душой. Перед глазами воина проплыли лица тех людей, которых настиг его меч, и острое сожаление пронзило его сердце. Ведь, так же как эти девушки, рыдали другие и женщины над телами поверженных им родных людей. И пусть их души ушли или в рай или в ад, но здесь остались сиротами близкие им люди, которым придется смириться с этой горькой утратой до конца своих дней.

Он обнял плачущую Шарлотту, и она судорожно прижалась к сильной груди своего защитника. Слезы у нее лились безостановочно. И не только по погибшей Авале плакала бедняжка. Во время захвата замка на ее руках два года назад умер отец. Несколькими днями раньше она вместе с отцом похоронила павших в бою братьев Шарлотты, и тогда впервые юная девушка испытала огромное горе от потери близких. Все так ярко снова всплыло в памяти, как будто и не прошли эти тягостные годы. Аксель не мог найти слов утешения для бедняжки Шарлотты, наверное, потому, что среди тех, с кем он общался ранее такие слова и не употреблялись

Хевдинг опомнился первым. «Я сошел с ума — с неудовольствием подумал воин. — Что это со мной, так и меча больше не смогу поднять. Это девчонка так на меня воздействует»!

Мужчина подозвал жеребца и взгромоздил обессилившую Бель ему на спину. Собака лежала на широкой спине, как бесформенная овчина, и тогда викинг приказал Селесте придерживать суку, чтобы голова ее не свисала. Сам же потихоньку приподнял Шарлотту и, обняв ее за талию, повел в сторону дома.

— Шарлотта, хватит! Надо твою собаку спасать! Мертвой корове уже не поможешь!

Девушка никак не могла успокоиться и в почти бессознательном состоянии подчинилась его воле. Вставая, она сделала какое-то порывистое движение к телу Авале, но Аксель сказал, что вернется за телочкой, как только они отвезут домой собаку.

Лечение Акселя

Начало уже смеркаться, когда грустная компания добралась к дому. На пороге открытой двери стояла взволнованная тетя Луиза. Женщина чувствовала, что что-то случилось и, как только увидела двигающиеся по направлению к дому тени, бросилась навстречу. Она встретила печальное шествие достойно, как человек многое переживший. Аксель не стал входить в дом, а, сняв собаку со спины Руфа, сразу же вернулся за телом молодой коровы. Знахарка без лишних слов уложила собаку на кушетку, на которой осматривала пациентов и обследовала ее раны.

Когда мужчина вошел в дом, было уже совсем темно. Женщины сидели за столом, освещенном масляной лампой. В темноте было видно, что лицо Шарлотты мертвенно-бледное. Девушка опустила глаза вниз и сидела молча. Даже когда Аксель вошел в дом, она не посмотрела на него. Собака была уже перевязана, но в сознание, по-видимому, еще не пришла. Когда мужчина вышел на освещенное место, Луиза и Селеста вскрикнули. На шее, плечах и руках Акселя запекшаяся кровь стала черного цвета. Две большие раны зияли на плече, около ключицы и на руке, почти у кисти. Не обращая внимания на возгласы женщин, граф сел к столу и устало опер голову на руку. К нему подбежала сзади ведунья с каким-то настоем в деревянном корытце и стала обмывать раны. Ей активно помогала Селеста. Девушка стянула с викинга изорванную рубаху, и лампа осветила его сильный торс, широкие плечи и перекатывающиеся под кожей, закаленные в длинных морских переходах, могучие мышцы.

— Месье Аксель, спасибо вам, что спасли моих девочек. Не знаю, как вас и отблагодарить. Давайте полечим ваши раны!

— Вы такой горячий, — воскликнула Луиза, — у вас такие раны, зачем вы пошли за коровой?

— А что же ее, бросить волкам? Да и Шарлотта так плакала по ней, — пробормотал Аксель.

— И все же, вам нельзя было с такими ранами ходить ночью по лесу, вдруг опять бы напали волки?

— Да, это не простые волки, они обычно летом не идут на человека. Эти твари пристрастились к человечине, видно, кормились на полях сражений.