Шеннон Дрейк - Русалка

— Тебе все равно придется спуститься, дорогая, если ты хочешь поесть! — подбодрила ее Мэгги.

Будто очнувшись ото сна, Ондайн кивнула и пошла вниз по лестнице, но замедлила шаг, увидев Уорика, который нетерпеливой походкой прохаживался туда и обратно по комнате. Он остановился спиной к ней, затем медленно обернулся, как будто шестым ЧУВСТВОМ почуял ее присутствие.

Она замерла, а ее сердце бешено застучало. Даже издали он казался очень высоким. На нем была темно-фиолетовая шляпа, которая делала его еще выше, а низко спускавшиеся на лоб поля придавали ему сходство с пиратом. Ондайн заметила, как обманчивы его стройность и тонкость: на редкость широкие плечи, мощная спина, сужавшаяся книзу, ноги с напружиненными мускулами под толстой материей штанов, модно стянутых под коленями. Он распахнул сюртук, и белая рубашка казалась ослепительной по контрасту с темной бронзой его лица.

Граф повелительно махнул рукой в ее сторону, и Ондайн сошла вниз. Он сжал ее руку, и оробевшая девушка не в силах была отвести от него глаз.

Граф долго и внимательно смотрел на нее. Хитрая улыбка появилась в уголке его губ, а в глазах — легкая насмешливость. Его взгляд, проникновенный и горячий, как солнечный луч, неторопливо и бесстыдно скользил от ее лица к груди, слегка прикрытой бутонами роз над открытым вырезом лифа, по губам, по выступающим соскам.

И снова под взглядом этих золотых иссушающих глаз ей почудилось, что ее кровь закипает и рвется наружу, а тело слабеет.

— Ну что ж, ты годишься, — прошептал он. Его дыхание коснулось ее шеи и уха, и ее бросило в дрожь.

Она нервно сглотнула и, взяв себя в руки, холодно спросила:

— Гожусь для чего, мой господин? Уорик рассмеялся:

— Чтобы быть моей женой. Для чего же еще?

Глава 3

Их стол стоял около самой стены. Он сел напротив. Теперь даже его присутствие вызывало у нее сердцебиение. Сбежать из-за стола не удастся. Стоит ей подняться, и он просто перекроет дорогу.

Увидев еду, Ондайн почувствовала страшный голод. Нет, сейчас она никуда не побежит. Она потянулась за хлебом и в изумлении подняла глаза, когда Уорик остановил ее руку.

— Никто у тебя ничего не отнимет, — пообещал он мягким голосом. — Не ешь слишком быстро, иначе заболеешь.

Уорик наполнил элем бокалы, надломил хлеб и протянул ей кусок. Ондайн смотрела на него в упор. Граф улыбнулся и откинулся на спинку стула, небрежно закинув одну ногу на скамью и поигрывая рукой, переброшенной через колено.

— Я же не запрещаю тебе есть, — сказал он, по-видимому, развлекаясь.

Девушка настороженно следила за ним глазами, вцепившись зубами в хлеб. Похоже, он догадывался, какое возбуждающее действие оказывал на нее, и ему это явно нравилось. Его почти дружелюбная улыбка открывала белые зубы, поблескивавшие в пламени свечей. На какое-то мгновение он показался демоном-искусителем, знающим наверняка, как обольстить женщину, и ее в том числе, и получающим величайшее наслаждение от своего знания.

— А где же Джек? — спросила Ондайн, откусывая хлеб.

— Он мой слуга, а не собственность. Его свободное время — это его время.

Ондайн хотела проявить деликатность и лишь пригубить эль, но, истомленная жаждой, в несколько глотков наполовину осушила бокал. Слегка удивившись, лорд Четхэм наполнил его снова.

Расслабляющая теплота эля разлилась в ней, но она вздохнула и решила платить презрением за презрение.

— Значит, вы считаете, что слуга не принадлежит вам, сэр?

— Человек не может быть собственностью. Только глупцы думают иначе.

— В таком случае и жена не является собственностью мужа?!

— Это совсем другое дело!

— Неужели?

— Смею надеяться, — неторопливо отозвался он, поигрывая оборкой рубашки. Свечи разгорелись, и в комнате сделалось довольно жарко. — Да позволено будет мне так считать. Жена, как вы и сами знаете, дает обет верности.

— Но ведь и слуги хороши только тогда, когда верны.

— Разумеется, но слуга, сделавший свою работу, более ничем не связан.

— А жена?

— Жена никогда не бывает свободна от… обязанностей, не правда ли?

— Смотря какие это обязанности, — холодно парировала Ондайн.

— Я бы сказал, необременительные. То, что одни выполняют из чувства долга, настолько воодушевляет других, что они называют это наслаждением.

«Куда он клонит?» — подумала она и пожалела, что поторопилась с элем. По спине у нее забегали мурашки. Ведь это она его жена, но он говорит так, будто подразумевает кого-то другого. Дрожащими пальцами девушка взяла еще кусок хлеба, пытаясь выглядеть равнодушной, но хлеб потерял вкус и застревал в горле.

— То, что принадлежит одному, может принадлежать любому другому, вы согласны? — простодушно спросила она. Какой тайный смысл заключался в их словесной игре? Все равно ей не хватит времени, чтобы до него докопаться!

Лорд Четхэм вдруг утомленно вздохнул, выпрямился и допил эль.

— Наверное, нужно рассказать тебе кое-что о поместье. Впереди целая ночь пути, и если мы поторопимся, то доберемся до Северной Ламбрии к рассвету следующего дня.

Подошел мальчик с подносами, доверху наполненными мясом и молодой картошкой. Уорик отпустил его, решив сам проследить за тем, чтобы оловянная тарелка Ондайн не пустовала, но при этом соблюсти осторожность. Он засмеялся, глядя на выражение ее лица, и напомнил:

. — Я не стану морить тебя голодом, девочка. Просто ты слишком долго не наедалась досыта, и мне не хочется возиться с возможными последствиями!

С какими еще последствиями?!

Сам-то он, кажется, и вовсе не собирался есть, а снова откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, продолжал:

— Управляет хозяйством Матильда — с этим сложностей не возникнет. Если что — спрашивай меня. Со слугами познакомишься, а Джека ты уже знаешь. За аренду земли и конюшню отвечает Клинтон. Кроме того, в поместье живет мой брат Юстин. Время от времени вы будете встречаться. .

Какой чудесный ростбиф! Настоящий праздник! Ондайн так Увлеклась обедом, что не слишком обращала внимание на его слова.

— Да в конце концов они и не имели для нее никакого значения.

Занятая едой, она совсем не слушала Уорика, пока он, взбешенный полным отсутствием интереса, не выхватил тарелку у нее из-под носа.

Девушка посмотрела ему в глаза. Ее радость померкла перед читавшейся в них издевкой. Она замерла в испуге, ощущая, как кипит в нем яростная злоба. У нее пересохло во рту. Бежать некуда. Он поймает ее, прежде чем она выйдет из-за стола.

— Слушай меня! — зарычал Уорик. — Тебе нужно выучить роль, моя дорогая «висельная» невеста, и я был бы очень благодарен за минимальное усилие с твоей стороны.