Анна Бартон - Дерзкая и желанная

Ознакомительный фрагмент

– Оливия. – В его голосе сквозило раздражение. – Нет никаких нас.

Как больно ранили его слова!

– Ну конечно же есть. – Прежде чем он успел ей возразить, она добавила: – Поэтому ты и сбежал из Лондона.

Джеймс на несколько секунд прикрыл глаза, словно молил Всевышнего о терпении.

– Наверное, я это заслужил. Я дурно повел себя в ту ночь на балу Истонов.

– Ты дурно повел себя и на следующий день, когда приехал к Оуэну.

– Возможно, ты права. Но, Оливия, чего же ты от меня ждала? Мне не следовало целовать тебя, но я поцеловал. Сделанного не воротишь, как бы я этого ни желал. Через пару месяцев я уезжаю в Египет. У нас не может быть никакого будущего. Ты должна это понимать.

Она пожала плечами.

– Я смотрю на вещи иначе.

– Позволь мне задать простой вопрос: Хантфорд знает, что ты здесь?

– Нет, не знает.

Джеймс тихо чертыхнулся.

– А куда, он думает, ты поехала?

– К своей тетушке Юстас в Оксфордшир. – Оливия сделала глубокий вдох. – Роуз написала ей письмо, сообщая о моих планах навестить ее, но я успела его перехватить, чтобы Деннисон не отправил: не хотела беспокоить дорогую тетушку.

– Какая ты заботливая. – Его сарказм ранил. – А как тебе удалось убедить кучера и Хилди согласиться на эту авантюру?

Оливия уставилась на свои руки, понимая, что ее объяснения звучат постыдно даже для нее самой. Пыталась убедить себя, что цель оправдывает средства, все равно переживала.

– Когда мы остановились на постоялом дворе в первую ночь, я небрежно обронила, что хотела бы увидеть очаровательный коттедж тети Юстас в Озерном крае. Кучер вначале возражал, говорил, что получил распоряжение доставить меня в Оксфордшир, но я заверила его, что Оуэну известно о перемене планов и что тетя Юстас ожидает моего приезда в Хейвен-Бридж через пару дней.

– Стало быть, солгала.

– Да.

Джеймс вновь принялся беспокойно мерить шагами комнату.

– Как ты узнала, что я буду здесь?

– Наверняка не знала, но когда ты сказал, куда едешь, я предположила, что воспользуешься возможностью навестить дядю Хэмфри. Судя по тому, с какой теплотой ты о нем говорил, было ясно, что он тебе очень дорог… как и Хейвен-Бридж.

Джеймс покачал головой.

– Что-то я не припоминаю такого разговора.

– Это было довольно давно.

– И ты запомнила?

Джеймс наморщил лоб, и Оливия с трудом сдержала порыв разгладить морщинки пальцами. Да, она помнит и ценит время, проведенное с ним, в особенности те редкие моменты, когда он рассказывал что-нибудь о себе.

– Я подумала тогда, что и мне тоже хотелось бы когда-нибудь побывать в Хейвен-Бридже.

Джеймс опустился на кровать в изножье, чтобы глаза, прямо-таки сверкавшие гневом, оказались на одном уровне с ее глазами.

– Твой приезд сюда без ведома брата – безрассудство. Ты подвергаешь себя опасности. А если бы по пути на вас напали разбойники с большой дороги? Или застряли бы где-нибудь в глуши?

– Не преувеличивай. Тихая сельская местность вовсе не кишит разбойниками. С таким же успехом меня могли ограбить и по дороге к тете Юстас, – возразила Оливия, поскольку как-то не задумывалась над всякого рода случайностями, которые могли помешать ее плану, ибо была слишком сосредоточена на том, чтобы найти Джеймса.

– Ты упускаешь одну важную деталь, – ровно проговорил Джеймс. – Если бы с тобой что-нибудь случилось, никто бы даже не узнал. Тетя не ждала тебя, а уж я, видит Бог, тем более.

– Не вижу смысла рассуждать о том, что могло произойти, когда не произошло ничего.

– А ты забыла про пьяницу в таверне? Все могло закончиться гораздо хуже.

Она позволила себе легкую улыбку.

– Но все обошлось – благодаря тебе.

Джеймса ее лесть нисколько не смягчила – напротив, вид у него был такой, словно ему хотелось что-нибудь разбить.

– Утром первым делом я отправлю письмо Хантфорду с сообщением о твоем местонахождении. Подозреваю, что он сам приедет за тобой, а стало быть, за три дня пути придумает наказание за эту сумасбродную выходку.

Оливия заерзала на твердом стуле.

– Может, не стоит действовать так поспешно? Ведь есть и другие варианты…

Джеймс рассмеялся – глухо, резко.

– Какие, например?

– Завтра я напишу тете Юстас, сообщу о своем приезде и отправлюсь в Оксфордшир. Оуэну совсем не обязательно знать о моем посещении Хейвен-Бриджа.

– Я не собираюсь лгать твоему брату.

– Что ж, если ты желаешь поделиться с ним всей этой сомнительной историей, не смею мешать. – Оливия преувеличенно тяжко вздохнула. – Но не удивляйся, когда он посадит меня на ближайший корабль до Америки.

Джеймс сузил глаза.

– И поделом.

Теперь наступил черед Оливии мерить шагами комнату.

– Ну а ты? Разве ты не несешь никакой ответственности? Я бы, конечно, не стала впутывать тебя, ты же понимаешь, но кто-то мог бы сказать, что ты меня поощрял.

– Я… что?

– Да, когда поцеловал.

– Ах, ну да: как я мог такое забыть? – усмехнулся Джеймс.

Снова сарказм. Ножом по сердцу.

– Говори что хочешь, но я знаю, что тот поцелуй что-то для тебя значил. Я почувствовала это по тому, как ты обнимал меня, как смотрел на меня.

Он вскочил и схватил ее за плечи.

– Послушай меня. Тот поцелуй был ошибкой. Не стану отрицать, что увлекся, но я не ожидал, что ты такая…

Джеймс беспомощно пожал плечами, но ей нужно было знать.

– Какая?

– Такая… страстная, – признался он ворчливо. – И так хорошо целуешься.

К щекам Оливии прилила краска, вмиг стало жарко. Этот комплимент, пусть и высказанный неохотно, с лихвой возместил все его прежние колкости.

– Спасибо. Ты тоже очень даже неплохо целуешься.

Глаза Джеймса сузились.

– Тоже? А кто еще?

– Это неважно. Прошу тебя, продолжай.

Ее слова не порадовали, тем не менее Джеймс продолжил:

– Ты должна понимать, что мы с тобой не пара. Ты сестра маркиза, а я всего лишь поверенный и к тому же в конце лета уезжаю в Египет. Я не намерен жениться, мне не нужна семья. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше будет и для тебя, и для меня.

Он отошел в другой конец комнаты и устремил взгляд в окно, которое выходило на гостиничный двор.

– Я бы подождала, пока ты не вернешься из Египта, – проговорила Оливия дрожащим голосом.

– Дело вовсе не в Египте, – едва сдерживался Джеймс. – Ты младшая сестра моего лучшего друга. Я еще никогда не сознавал этого так отчетливо, как сегодня.

– Почему это звучит как укор?

– Приехав сюда, ты обманула семью и подвергла себя опасности. Это был глупый, эгоистичный и крайне незрелый поступок.

До сих пор Оливия пыталась храбро рисовать это как смелое и романтическое приключение, но слова Джеймса высветили горькую правду. Она ни за что не хотела волновать своих родных и никогда не прибегла бы к этому замыслу, если б это не был ее последний шанс на счастье. На любовь.