Джо Гудмэн - Невеста страсти

— Он жив? — спросил Клод.

— Да, он выживет, — хмуро ответил Петерс, выдавливая из легких и желудка Джордана морскую воду.

— Так что все-таки случилось? — повторил Клод уже более требовательно.

Петерс указал на сломанную верхушку бизань-мачты:

— Молния. Выломало часть ограждения. Они упали за борт.

— Они?

Клод поднял голову и обвел глазами лица находившихся поблизости людей, затем снова обратился к Петерсу. Тот был смертельно бледен. То, что Клод принял за следы дождя, когда впервые взглянул на врача, оказалось следами слез. Клод почувствовал, что почва уходит у него из-под ног, но даже не пытался бороться с подступившей слабостью.

— Они! Кто они?! — кричал он, тряся Петерса за плечо. Петерс не пытался высвободиться.

— Редлэнд, — бесцветным голосом сообщил он, — и капитан Денти.

— Господи! — воскликнул Клод и, отпустив Петерса, в один момент очутился возле борта.

— Таннер! — изо всех сил закричал Петерс, хватая Клода. — Мы пытались! Ты ничего не сможешь сделать!

Клод стряхнул руку Петерса, как пушинку.

— Кто-нибудь! — заорал во всю мочь моряк. — Ради Бога, остановите его!

Брэндон сбил Клода с ног и повалил на палубу, но вскоре стало ясно, что Клод может выйти победителем и из этой схватки. Тогда на Таннера навалилось еще трое.

— Пустите меня! Будьте вы неладны! — кричал он. — Вы не можете оставить ее там!

Клод боролся, стремясь высвободиться, до тех пор, пока окончательно не лишился сил. Словно безжизненная кукла, лежал он на палубе, и дождь хлестал его по лицу, унося с собой надежду, энергию, желание жить. Брэндон помог капитану подняться, и его протянутая рука сказала больше, чем могли бы сказать слова.

Держась за поручень, Клод подошел к Джордану.

— Отнесите его в каюту, — тихо сказал он Петерсу. — Да заодно осмотрите юнгу.

Петерс кивнул, скорее поняв по губам, чем расслышав слова Клода, и подал знак Дэвиду Брэндону, чтобы тот помог ему. С трудом удерживаясь на качающейся палубе, они подняли Джордана и понесли его к люку. Перед тем как спуститься, Петерс оглянулся через плечо на Клода. Тот смотрел на упавший кусок мачты, кулаки его были сжаты. Казалось, каждый мускул в нем напряжен. Клод в отчаянии подставил лицо ветру, словно бросая вызов стихии. Он медленно поднял руку, будто хотел пригрозить тем силам, что забрали у него Алексис, а губы его скривились словно для того, чтобы произнести проклятие. Таннер имел вид человека, готового, убивать. Но, к удивлению Петерса, он лишь сказал, сопроводив слова, решительным взмахом руки:

— Уберите это прочь!

Спускаясь внутрь корабля, Петерс слабо улыбался, чувствуя на губах горько-соленый привкус слез. Клод принял командование на себя. У него оставался корабль. У него оставалась команда, которая готова была следовать за ним, и Траверс не уйдет от расплаты.

— Что там, Пьер? — слабым голосом спросил Лафитт, перешагивая через край ванны. Он взял полотенце, которое протянул ему слуга, и стал вытираться. — У тебя появилась дурная привычка беспокоить меня в самые неподходящие моменты.

— Ах, Жан, скажи, хотя бы раз повод не стоил того?

— Сдаюсь, mon frere[7].

Отшвырнув полотенце в сторону, где его с поразительным проворством поймал слуга, опасаясь, как бы капли воды не попали на начищенный до блеска паркет, Лафитт начал одеваться.

— Что за повод на этот раз? Губернатор Клэйборн выписал очередной ордер на мой арест?

— Ты все шутишь, — вздохнул Пьер, усаживаясь в дорогое кресло в стиле Людовика Четырнадцатого, и потянулся всем своим некрупным гибким телом так, что сразу напомнил Жану кота.

— А разве есть что-то, из-за чего стоит волноваться? — удивился Лафитт.

Впрочем, можно было бы и не говорить об этом. Жан не припоминал повода, по которому его брат выказал бы слишком большое волнение.

— Как раз сейчас проблему улаживают.

— Тогда зачем ты беспокоишь меня?

— Потому что одна часть… нет, вернее, вся проблема требует твоего участия.

— Довольно, — резко остановил брата Жан. — Не говори загадками. В Баратарию явились непрошеные гости?

Лафитт натянул свежую рубашку и сейчас испытывал раздражение сразу по двум поводам: застежка оказалась слишком тугой, а брат никак не мог научиться сразу переходить к делу.

— Помоги ему, Андре, — сказал Пьер, наслаждаясь замешательством брата.

Слуга кинулся на помощь Лафитту, а Пьер между тем продолжил:

— Вы помните капитана Денти?

— Что за вопрос? Без меня она вообще никогда бы не стала капитаном.

— Ее корабль здесь, — продолжал Пьер так, будто Лафитт вообще ничего не сказал. — По крайней мере именно это говорят ее люди.

— Тогда к чему сомнения?

— Один из них назвался Таннером Клодом. По-моему, именно это имя ты упоминал, когда рассказывал об Алексис. Разве не так звали командира корабля, с которого она сбежала?

— У тебя хорошая память, Пьер.

— Вот я и подумал, не уловка ли это, чтобы найти ее.

Жан, глядя в зеркало, поправил воротник рубашки и бросил слуге:

— Больше ты мне не нужен, Андре. Иди к Жаннин и передай ей, что к ужину у нас будут гости.

Андре слегка поклонился и вышел из комнаты. Жан повернулся к брату лицом.

— Возможно, ты прав, Пьер. Из того, что рассказывала о нем Алексис, я понял, что это человек весьма решительный. Ты говоришь, он хочет меня видеть?

— И не только он один. Вся команда хочет тебя видеть. Их корабль потрепало во вчерашнем шторме. Они дрейфовали в Баратарской бухте, когда мы натолкнулись на них. Надо сказать, что драку затевать они не стали, потому что будто бы направлялись к нам, и шторм только ускорил встречу.

— Где они сейчас?

— В заливе. Я не позволил им покидать корабль, пока не станет ясно, что у них на уме. На мои вопросы они отвечать отказались, но пообещали, что все расскажут тебе лично.

— Это хорошо, что они решили довериться тому, кому можно доверять, — усмехнулся Лафитт. — Впрочем, довольно. Пойдем побеседуем с этими людьми. До сих пор нас трудно было обвинить в излишнем гостеприимстве.

Пьер заткнул за пояс пистолет и следом за Жаном вышел из дома, направляясь к неожиданным гостям.

Поднявшись на вершину холма, с которого открывался вид на бухту, Лафитт остановился и пристально посмотрел на корабль, стоявший рядом с тем, который принадлежал Пьеру. Он заметил и изодранные паруса, и проломы в ограждении борта. Форма корабля и раскраска бортов ясно указывали на то, что перед ним было торговое судно Квинтонов.

— Mon Dieu![8] — еле слышно проговорил Лафитт, сдвинув темные брови. — Это ее корабль, Пьер. Она кое-что перестроила соответственно своей задаче, но, клянусь, это тот самый корабль, который я собственноручно ей передал.